— Вспоминай, — сказал я.

— На кладбище! — вдруг заулыбался бандит. — Он два дня подряд на кладбище ходил, у церкви! Там, значит, и разговоры разговаривал.

— Планше, пусть бежит. Увижу ещё раз, вскрою.

Бандит снова запричитал. Слуга с усмешкой стянул с него верёвку. Клянусь, в жизни не видел, чтобы кто-то так улепётывал. Я повернулся к де Бержераку. Тот стоял, бледный, опираясь спиной о стену. Достать его никто не достал, но излишняя активность точно на пользу не шла.

— Еще пол дюжины, — сказал де Бержерак. — Давайте пройдём через кухню.

Мы согласились. Тащить раненого, пусть и по ночной темноте, в дом королевского бальи прямо через парадный вход, было чересчур даже для меня. Спустя десять метров, мы вывернули из подворотен. Джульетта выскочила первая, проверила, что лишних глаз нигде нет. Мы быстрым шагом — насколько позволял побитый жизнью де Бержерак — перешли на другую сторону улицы. Там уже обогнули дом и поднялись на крыльцо кухни. Планше постучал, и через минуту нам открыла дверь полненькая женщина, лет пятидесяти. Увидев Планше, она сперва испугалась, но потом заметила носатого.

— Месье де Бержерак! — всплеснула руками женщина.

— Он самый, — ответил тот.

— Ну неужели опять⁈ — женщина помогла Планше ввести раненого в дом. Следом вошли и мы с Джульеттой. Девушка закрыла за нами дверь.

Мы оказались в небольшой кухоньке, заставленной бочонками с грибами и корзинками овощей. Кухарка — скорее всего это была она — усадила де Бержерака на плохонькую деревянную табуретку и принялась осматривать его лицо.

— Что там за шум, Мари? — послышалось из глубины дома. Кухарка крикнула:

— Это месье де Бержерак! Снова!

Ей ответили не сразу. Пока мы осматривали как там парижанин, в кухню вошёл усатый. Королевский бальи, кажется, нисколько не удивился тому, что Сирано привёл друзей. Он опёрся плечом о дверной косяк, с интересом разглядывая всех нас. Сложив длинные руки на груди, мужчина спросил:

— Что ж. Вот и вы, шевалье.

— Вы знали, что мы друзья, так?

— Разумеется, шевалье, — ответил королевский бальи.

— Ну и идите к чёрту, — сказал я и повернулся к раненому. Плерво только рассмеялся, и подошёл ближе.

Я же ещё раз оглядело Сирано. Тот был поцарапан, много где, но кровь уже запеклась. Руки, ноги, грудь. Даже нос. Кажется, нос пострадал сильнее всего. Но я понятия не имел, можно ли с ранением в лёгком — пусть и прошлогоднем — так долго дышать дымом.

— Мы решили, нам нужен цирюльник, — сказал я.

— Промыть раны и перевязать мы его сможем без посторонних лиц, — шевельнулись усы.

— Вы подружились с Сирано, чтобы подобраться ко мне? — решил я задать прямой вопрос. Носатый засмеялся. Даже бальи улыбнулся.