От этого «Ш», и от исходящего от письма запаху духов, у меня волосы на руках встали дыбом. Разве одно из альтер-эго Миледи, из книги Дюма, не звали Шарлоттой⁈

Я обвёл друзей взглядом. Все смотрели на меня с интересом, только д’Арамитц отчего-то побледнел. Тогда я вытащил из рукава ту записку, что передала мне нищенка. Сравнил их — почерк оказался разным.

— Ничего не понимаю, — прошептал я.

— Это вы тоже достали у убитых? — поинтересовался де Порто, указывая на записку от Миледи. Я покачал головой.

— Просто старая знакомая. Но у нас есть ещё два письма, друзья.

Я открыл второе, также пахнущее духами:

— «Дорогой Г. Учитывая произошедшее, я прошу вас и ваших друзей тотчас же затаиться и не совершать никаких действий, до следующего моего письма. На кону слишком многое, чтобы рисковать. С нежностью, Ш.», — прочитал я.

— Это после нападения на вас? — спросил де Тревиль.

— Или после поджога постоялого двора. Мне кажется, первое письмо было написано, когда эта нежная Ш., узнала про первое покушение, — ответил я. Мушкетёры закивали.

— Шарль, можно одолжить письмо? — сказал вдруг д’Арамитц. Я протянул ему бумагу. Мушкетёр быстро пробежал по ней глазами, а потом улыбнулся.

Он вернул мне письмо и с видимым облегчение снял с пояса бурдюк. Зная его, там была обычная вода. Анри сделал несколько глотков, пока мы все с интересом на него смотрели. Первым не выдержал де Порто:

— Ну же, Анри! Что вы там хотели разглядеть?

— Как и Шарля, меня взволновал почерк, — ответил мушкетёр.

— И что с ним не так?

— Я боялся, что письмо писала моя… кузина-белошвейка, чья фамилия начинается на Ш. К счастью, это не её рука, — сказал д’Арамитц.

— У нас есть и третье, — я уже открывал его. В этот раз, запаха духов не было. Да и почерк был другой. Не похожий, ни на Ш., ни на М. Я зачитал вслух:

— «Г., нужно действовать решительно. Сегодня с Ним видели не только Малыша, но и правую руку Покойника. К Руке не подступиться тихим образом, пока Он льёт слёзы по Покойнику. Нужно, чтобы ты встретился с человеком, который провалил дело Валленштайна. Тут его методы нас устроят. Как только Рука будет отсечена, избавься от ножа.»

— Даже инициалов нет, — усмехнулся д’Атос.

— Почерк узнаёт кто-нибудь? — спросил я, передавая письмо по кругу. Мушкетёры качали головой, один за другим, пока наконец письмо не вернулось ко мне.

— Де Порто, а де Бофор при вас писал что-нибудь? — спросил д’Атос. Здоровяк только покачал головой:

— Я не удивлюсь, если он, как когда-то Шарль, и вовсе писать не умеет.

— А Конде? — спросил я у д’Арамитца.

— Да, я читал его письма. Почерк не его.