— Вы сохранили жизни тем испанцам, что сдались вам в плен, — сказала Королева. — И вы не выдали меня Людовику, хотя, после всего что случилось, он бы вам поверил.

Я промолчал. Как бы лично я не относился к Анне, она всё ещё оставалась моей королевой. Как я и говорил Ларошфуко, тогда на кладбище Сорбонны, моя шпага и жизнь принадлежат ей.

— Мне нужно, шевалье, чтобы вы отправились в Англию. Там похоронен один отвратительный мужчина, которому хватило наглости украсть то, что принадлежит мне.

— И мне нужно искать имущество покойного? Может вам всё-таки подойдёт легист или…

— Шевалье, — Анна понизила голос. — Его похоронили с подвесками, что подарил мне Людовик. Я точно знаю, я много заплатила за эту информацию. Негодяй сорвал их с меня, когда мы ехали в Амьен и сбежал с ними.

— А сейчас эти подвески внезапно понадобились потому что?

— Потому что я хочу восстановить отношения с мужем, — опустив голову, произнесла Анна. — Потому что моя драгоценная Мари мертва, и у меня больше никого в этом мире не осталось. Кроме сына, мужа и, может быть, Франсуа.

«Ну вы чаще с Франсуа по подозрительным особнякам инкогнито разъезжайте, тогда ещё и мужа не останется», — чуть было не сказал я, но в очередной раз, проявил чудеса выдержки и силы духа. Королева восприняла моё молчание как знак, чтобы продолжить.

— Прошу вас, шевалье. Ради моей семьи и счастья Людовика. Я знаю, что моя просьба будет отвратительна любому христианину, но я буду молиться за вас каждый день, если вы согласитесь. Пожалуйста, отправляйтесь в Портсмут. Раскопайте могилу этого негодяя Бекингема.

— Почему вы не наймёте могильщика?

— Вы знаете, шевалье. Красный… то есть, Его Преосвященство… однажды сказал мне, что по-настоящему довериться можно лишь тому, кто уже держит твою жизнь в своих руках. Я была уверена, что он говорил о Господе.

Королева посмотрела на меня с надеждой. Где-то за моей спиной едва слышно скрипнул снег. Я, отчего-то, не обратил на это внимания.

— Я знаю только, что я не стану предпринимать ничего, за спиной вашего мужа, — сказал я.

За моей спиной раздался тихий смешок. Я обернулся. Его Величество и Мазарини, черт его знает каким образом, уже стояли во дворе. Кардинал дважды хлопнул в ладоши. Людовик подошёл к нам. Я снова опустился на колено и снова снял шляпу.

— Достаточно, в самом деле, — улыбнулся Людовик.

— Достойные слова, достойного мужчины, — продолжил за него Мазарини.

— Поднимайтесь, шевалье, поднимайтесь. Никто — в этот раз — за моей спиной не действует. Можете быть спокойны.

Я поднялся, непонимающе оглядел всех собравшихся.