Но де Порто был старшим среди нас. Точнее, он дольше всех провёл на службе королевским мушкетёром, пережил куда больше битв, заговоров и дуэлей. Он снова нанёс размашистый удар, так, чтобы у Армана была возможность отступить только влево. Д’Атос сделал предсказанный здоровяком шаг и оказался одной ногой на замерзшей ещё луже.

Де Порто атаковал снова, и д’Атос, защищаясь, всё-таки не удержал равновесие. Взмахнув руками он приземлился на пятую точку. Шпага здоровяка легонько шлепнула его плашмя по лбу.

— Два один, — рассмеялся де Порто.

— Пошёл к чёрту, — бросил Арман и улёгся в снег. Мне стало зябко от одного вида. Я подошёл ближе к мушкетёрам и сказал:

— Месье, не хочу вас прерывать, но у нас срочное дело.

Мушкетёры повернулись ко мне. Арман поднялся на ноги, растирая по телу снег. К де Порто подбежал слуга и передал полотенце. Здоровяк вытер лицо, а потом спросил:

— От Его Величества?

— Не могу сказать, — развел руками я. Де Порто кивнул. За баловством Исаака и Армана итак наблюдала порядочная толпа зевак. Стоило мне прийти, из казарм показалась новая группа заинтересованных в свежих сплетнях мушкетёров.

— Тогда, где встретимся? — сказал Арман де Сиге д’Атос. Я пожал плечами.

— Знаете, где искать Анри?

Мушкетёры обменялись печальными взглядами.

— Ты так и не навещал его? — первым спросил де Порто. Я качнул головой.

— Меня потеряли? — вдруг раздался холодный голос за моей спиной. Я обернулся. Д’Арамитц был одет в мушкетёрскую форму, но сейчас она на нём словно висела. Вряд ли человек смог бы так исхудать всего за один день. Но лицо Анри было пепельным, а под глазами виднелись синяки. Несколько секунд мы молча стояли и смотрели друг на друга.

Арман д’Атос не выдержал первым:

— Анри! — воскликнул он. — Я думал, ты…

— Что? Начну пить и жалеть себя? — холодно отрезал д’Арамитц.

— Нет, дружище, — де Порто улыбнулся. Слуга уже принёс ему одежду, а вот д’Атос так и стоял, сверкая голым торсом.

— Что за дело? — повернулся ко мне д’Арамитц.

— Мы будем обсуждать случившееся вчера? — спросил я вместо ответа.

— А тебе есть что сказать, Шарль?

— Кроме слов извинений и соболезнований? Нечего.

— Их можешь оставить при себе. Что за дело?

— Завтра, у ворот Сен-Дени, на рассвете. Соберитесь в долгую дорогу, и возьмите лопаты. Позже объясню, месье. Вы нужны Короне.

Д’Арамитц не стал отвечать. Кивнув, он развернулся и не прощаясь ни с кем, отправился своей дорогой. Я посмотрел на оставшихся мушкетёров. Никто больше не улыбался. Мы сухо попрощались. Наверное, каждый думал сейчас об Анри и о том, что мы можем для него сделать. Ни у кого не было ответа.