По дороге домой, я заглянул в оружейную Пьера Барже. Моя аркебуза с нарезным стволом не была ещё готова, и я доплатил целый луидор, чтобы мне отдали её завтра перед рассветом.

На ужин, перед отъездом, пришёл и королевский бальи Плерво, вместе с кухаркой. Точнее, Планше пришёл к женщине за помощью, и кашеварили они вдвоём. А уж Сирано де Бержерак, узнав об этом, притащил с собой обоих. И кухарку, и её хозяина.

Парижане сперва удивились тому, что в Гаскони хозяева едят за одним столом со слугами, но особых вопросов не задавали. Ужин прошёл тихо и в какой-то меланхоличной обстановке. Никто не спрашивал куда я направляюсь, все понимали, что дело чертовски важное. На закате все разошлись по своим домам или комнатам. Мы остались с Миледи в гостиной. Долго смотрели друг на друга. Потом я сказал:

— Как женятся гугеноты?

— Нам нужен доктор… не священник, а просто человек, хорошо знающий Писание.

— Тогда найдите доктора до моего возвращения, — улыбнулся я.

— Вы всё-таки не шутили днём, — звонко рассмеялась Миледи. Я накрыл её руку своей и покачал головой.

— Можете готовиться к свадьбе, Анна, поскольку я никогда не встречал женщину, похожую на вас. И никогда не встречу.

— Думаете, это Божья воля, что наши пути уже дважды пересеклись?

— Думаю, да.

Мы снова поцеловались. Я проводил Анну до её комнаты и после третьего, всё ещё слишком быстро закончившегося поцелуя, отправился к себе. Спал я плохо. Я поселил Миледи в комнате, через стену от своей. После часа бесплотных попыток уснуть, я решился заговорить с ней. Слышимость была чудесная. Так, разделённые стеной, мы и проговорили до самого рассвета.

* * *

Мы стояли у ворот Сен-Дени и дожидались Анри. Я всё поглаживал свою новую аркебузу. Солнце уже почти поднялось, только самый его край скрывался за горизонтом. Де Порто устало буркнул:

— И где его черти носят?

Я оглянулся. Д’Арамитц имел привычку появляться за спиной, как только его поминали. Как я и думал, гугенот действительно выплыл из ворот, верхом на своей лошади. Мы все были конные, и у каждого были с собой нехилые запасы. Пища, вино, пули и порох. Даже тёплые плащи.

— Нужно было обговорить кое-что, — не здороваясь, сообщил Анри. Мы с де Порто переглянулись. Арман д’Атос молчал, глядя на стены Парижа и думал о чём-то своём.

— Ты с нами не поделишься? — спросил я у Анри. Тот смерил меня холодным взглядом и качнул головой.

— Поделюсь, но подальше от города.

Мушкетёры молча кивнули, почти синхронно и мы пустились в дорогу. Молчание не было тяжёлым, скорее ожидающим. Очень быстро, спустя каких-то полчаса неспешной езды, мы оказались на границе снега и зелени. На севере всё ещё была тёплая октябрьская осень. Впереди снег лежал лишь в тени нескольких больших деревьев.