Раздалось конское ржание — это вернулись наши лошадки.

— Её Величество выдала Людовику заговор Сен-Мара, — пожёвывая ус, сказал де Порто.

— Она знала и о недавнем заговоре, — вздохнул я.

— Откуда знаешь? — спросил д’Арамитц.

Я пару секунд молчал, не зная, стоит ли рассказывать. Но между товарищами по оружию не может быть секретов. Пришлось выкладывать обстоятельства моего ночного рандеву с Ларошфуко, на кладбище Сорбонны. Повисла гнетущая тишина.

— Что ж, благодарю за честность, Шарль, — сказал д’Арамитц. Ему никто не ответил. Меня вдруг привлекло что-то, что лежало у убитого за пазухой. Что-то большое и прямоугольное, похожее на книгу.

— Но значит и мне нужно с вами поделиться, — продолжил гугенот. — Утром я был у Конде. Он… он надеется на то, что я поддержу его в тёмный час.

— И что за тёмный час? — спросил д’Атос.

— Если вдруг Мазарини отменит Нантский эдикт, Конде обещает утопить Францию в крови, — холодно ответил Анри. Де Порто, кажется, не поверил своим ушам.

— Что? — взревел он. — Конде хочет устроить новую религиозную войну?

— Чушь собачья, он же католик! — сказал д’Атос.

Анри только пожал плечами. Я осторожно извлёк из-за пазухи мертвеца небольшую книжицу. Она была чёрной, и без каких-либо надписей на обложке. Но я уже понимал, что это.

— Гугенотов во Франции ещё много. На их плечах принц крови сможет въехать в Лувр, — задумался де Порто. — Особенно, если Людовик и впрямь скоро отправится к Красному.

— Но у нас почти не осталось власти, влияния и солдат, — покачал головой Анри. — Мы просто жертвенные агнцы.

— Верно, это значит… Конде надеется использовать гугенотов, поднять бунты… а потом всех помирить? — продолжал размышлять вслух Исаак де Порто.

— Не самый худший способ стать регентом, — сказал я, открываю книжицу.

— Что там? — спросил д’Арамитц, словно почуяв неладное.

— Это библия, мой друг, — вздохнул я. — На французском.

Анри подошёл ко мне и взял книжицу из моих рук. Он с нежностью провёл ладонью по страницам, затем покачал головой.

— Уже началось, — сказал он.

— Каковы шансы на то, что Конде сам спровоцирует гугенотов? — спросил я.

— Тогда Мазарини просто обязан будет надавить на Его Величество с пересмотром Нантского эдикта, — де Порто наконец-то перестал жевать ус.

— И как раз, пока нас не будет в Париже, — сказал д’Арамитц. Молчавший до этого д’Атос вдруг спросил:

— Но как гугеноты связаны с этими проклятыми подвесками?

— Отличный вопрос, Арман, — вздохнул я. — Хотелось бы мне знать ответ. Но время не ждёт, месье.

— Мы будет хоронить их? — вдруг спросил д’Арамитц.