Я искренне надеялся, что прокатит. Обескуражить врага хамством и дать дёру, ну разве не вышел бы из этого отличный эпизод про д’Артаньяна. Не прокатило, центральный взмахнул тяжёлой кавалерийской шпагой и закричал:

— Взять их, именем Короля!

Вот это «именем Короля», мне особенно не понравилось. Ещё до того, как центральный жандарм опустил шпагу, я выстрелил. Шансов на то, что даже в упор, мне удастся пробить кирасу выстрелом из пистолета было мало. Но жандарм как раз занёс руку для рубящего удара, и я выстрелил ему в подмышку.

Бедолага зарычал, выронил шпагу из ослабевшей руки. Попытался было отъехать в сторону и достать что-то здоровой рукой. Увы, на его пути уже стоял д’Атос. Как бы невзначай потянувшись со своей лошади к жандарму, он легонько приобнял его за шею. А затем, жандарм всё-таки повалился с лошади, в последний момент пытаясь нащупать новую рану в горле.

Д’Арамитц и де Порто, в отличие от нас, решили принять честный бой. Они разбились на пары, каждый со своим жандармом, и сейчас пытались своими оружием сдержать суровой натиск тяжёлых кавалеристских шпаг. Получалось откровенно так себе. Мушкетёрам приходилось отступать. Каждый раз, когда кто-то из них пытался блокировать выпад противника, звон и гул стоял такой, что становилось страшно за шпаги.

Мы с Арманом переглянулись и поспешили на помощь товарищам. Д’Атос не стал раздумывать долго, он принялся заряжать свой пистолет. Я же, чтобы не уронить лицо перед д’Арамитцем, решил вытащить шпагу. Подобравшись ближе к сражающимся всадникам, я весело спросил:

— Может вас сменить?

— Идите к черту, — только и огрызнулся д’Арамитц.

Однако, моё прибытие дало ему возможность вытащить кинжал. Теперь уже мы перешли в наступление, стараясь противопоставить мощи жандарма наш неистовый град атак. Проблемой было то, что какой-то неточный скользящий удар, жандарм мог спокойно пропустить. Кираса и после десятого удара шпагой, разве что слегка бы примялась. Он беспокоился и блокировал лишь те удары, что были нацелены на его шею, бёдра и руки.

Прогремел новый выстрел, а следом за ним словно кто-то ударил кувалдой по листу железа. Одновременной глухой и звонкий тяжёлый удар. Арман д’Атос грязнейшим образом выругался, после чего его противник рассмеялся.

— Проклятье, Арман, хватит меня позорить! — зарычал де Порто и до нас снова набросился на своего врага.

Отвлекаться на этих двоих больше времени не оставалось. Наш с д’Арамитцем противник уже опомнился и снова попытался перейти в наступление. К счастью, его рука уже начала уставать. Удары были уже не такими размашистыми, и он больше не вкладывал в них какой-то яростной дикой силы. Всё больше и больше полагался на тяжесть самого оружия и инерцию.