Я даже обратился к Миледи с вопросом, хочет ли она после нашего краткого пребывания в Париже вернуться ко мне в Гасконь. Она только рассмеялась, и сказала, что решит это уже после свадьбы.

Мы вошли в город к полудню. Быстро сняли небольшую комнату на постоялом дворе у берега Темзы. Там ужасно пахло, но выбора у нас не было.

А уже к закату мы оставили Миледи одну в комнате, заперев ее и оставив пистолет и аркебузу, на всякий случай. Очевидно, пистолет ей отдал д’Арамитц. У меня же был с собой этот новый удивительный пистолет с раструбом, который я нес в седельной сумке и, конечно же, мой старый трофейный пистолет.

Не доезжая немного до Вестминстерского аббатства, де Порто выдал нам неизвестно где купленные бенедиктинские робы. Мы быстро переоделись, спрятали лошадок во дворе какого-то не слишком знатного горожанина. Тот бы похож на бандита, но Исаак передал ему пару золотых испанских дублонов и сказал на испанском:

— Я дам больше, когда вернусь.

Мужчина с улыбкой закивал. Мы, уже переодетые в бенедиктинцев, приблизились к Часовне Святой Марии. Точнее, мы приблизились к одной из выдающихся частей монструозного аббатства, а уже через минуту, де Порто объяснил мне, что вот эта конкретная часть и есть Часовня.

— И что нам с того? — не понял я.

— Пока ты ворковал с гугеноткой, мой дорогой друг, я уже обо всём договорился, — рассмеялся де Порто.

Арман и Анри только пожали плечами. Мы подошли к одной из небольших и практически незаметных дверей, скрывающихся в теле Часовни. Де Порто дважды постучал. Ему открыли практически сразу же. Бенедиктинец, ничем не отличающийся от нас, осторожно выскользнул за дверь и прикрыл её за собой.

— Боюсь, вы слишком рано, — прошептал он на французском.

В руках де Порто мелькнула ещё одна золотая монета. Правда уже не испанская. Он держал в ладони луидор. Бенедиктинец быстро схватил золотой, спрятал его где-то в складках своей робы, а потом зашептал:

— Да нет же, вам правда нужно побродить где-то ещё минут тридцать.

— Что такого могло случиться, — нетерпеливо спросил Исаак. Мы переглянулись с Анри д’Арамитцем.

— Брат, лучше и впрямь немного пройтись, — сказал я. Де Порто вздохнул.

— Что-то серьёзное? — спросил он у бенедиктинца. Тот кивнул.

— Ну для чего мне лгать вам, — ответил он. — Возвращайтесь через полчаса.

Мы уже собирались уходить, но незаметная дверь часовни снова отворилась. На пороге стоял мужчина, одетый в чёрное, но с белым воротником. На его голове была высокая чёрная шляпа, на поясе висели шпага и пистолет. Нахмурив кустистые брови, он рявкнул что-то бенедиктинцу.