Я выживаю!
Срывая ногти, лезу вверх.
Я точно знаю,
что пораженье, что успех.
Уйдите, беды!
Меня не скинуть вам со скал.
Вкушу победы!
Не зря я душу в клочья рвал.
Пусть немеют замёрзшие пальцы,
Пусть чернеет мой дух, стон в груди.
Я за целью тянусь ещё дальше
Я срываюсь, но свет впереди.
Ещё чуть-чуть…
Ещё мгновенье…
Вот он край!
Ещё секунда…
Преображенье…
Только рук не опускай!
Я покоряю!
Через себя переступив,
Я сам решаю!
Черту законов заслонив.
Не закрывайте свет,
Я должен встретить смерть.
Она отступит,
я увижу рассвет!
Пусть немеют замёрзшие пальцы,
Пусть чернеет мой дух, стон в груди.
Я за целью тянусь ещё дальше
Я срываюсь, но свет впереди.
Ещё чуть-чуть…
Ещё мгновенье…
Вот он край!
Ещё секунда…
Преображенье…
Только рук не опускай!
Музыка пропала. Зиновий вдруг понял, что сбился во времени в этой липкой тягучей темноте. Подсветки персонального помощника на руке хватало не дальше пары метров. Расчётливый прибор не слепил обладателя и экономил батарею. Делать из него дальнобойный фонарик не следовало, чтобы не ослепить себя и экономить батарею. Не хватало ещё потухнуть в самый не подходящий момент.
— Увеличить интенсивность подсветки, — обронил всё же Зёма, задыхаясь.
Губы пересохли. Язык прилип к нёбу.
ИМИИ не ответил. Глушилки всё ещё работали или нечто, что рассеивало волны. Гаджет ожидаемо требовал только ручной ввод. Вновь пришлось пожалеть об отсутствии Алой Саламандры.
Зёма скрипнул зубами, и решил не отвлекаться. Постоянно казалось, что всё — это предел.
Это самое жесткое в жизни испытание на выносливость. Ни одного метра вверх он больше не преодолеет. Но несколько секунд перерыва — и он снова обхватывал руками направляющие, а ноги теперь обхватили трос.
Заставил себя подтягиваться вверх неимоверной силой воли.
Руки работали неутомимо, а всё остальное тело превратилось в натянутую струну. Мышцы пресса и спины забились и отказывались работать. Это походило на особо жестокое насилие над организмом. Зиновий рвал мышцы и жилы уже не через «не могу» и «не хочу», а доходил до грани «невозможно».
Бум!
Боль, страх, негодование.
Зиновий не сразу понял, что его ударило. Удар оказался такой, что искры из глаз посыпались! А когда сообразил, что произошло, словно кто-то потянул за уголки губ. Стало вдруг легко.
Открылось второе дыхание.
Руки коснулись металлического пола. Тросы тянулись по стенам вместе с направляющими по бокам от кабины. По одному из них и карабкался Зиновий. Другой должен был находиться прямо за спиной на расстоянии примерно пяти метров. Не лучший вариант, чтобы прыгать к нему натруженными ногами. Ещё висели верёвки вдоль стены.