«Видит ли меня Абе Асакура? Слышит ли он меня?» – спрашивает Кобе Асакурау женщин, которые окружают отходящего. Женщины молча кивают стрижеными головами, похожими на головки спелых, облетевших маков. Мастера Кобе посещает странное чувство. Десятки лет он принимал Абе за чудака, когда узнал про решение старшего из них двоих, носителей мастерства отцовской школы, отдалить от себя учеников и передавать искусство одним только женщинам. И вот теперь Кобе Асакуре показалось, что он готов понять причуду Абе Асакуры.
«Лодка бесшумно скользит по голубому шелку, ее тонкий нос ближе и ближе к кромке льда, близок берег снежного острова. Сердце теплеет от близости к вечному», – рождается строка у Кобе Асакуры, и по папирусу щеки, испытанной знаками времени, пробегает слеза. Как свободно ей! В тишине Кобе Асакура слышит, как слеза срывается со щеки и шлепается о голубую крахмальную гладь – глубокий колодец.
– Послушай, Абе Асакура! Я всю жизнь посвятил пути покате «поющего кулака», Утау Кото Кен, а только сегодня мне открылось самое сложное и глубокое, последнее ее движение! Спасибо тебе, ты мудр, ты пришел к мудрости раньше меня!
Кобе Асакура произнес такие слова, когда склонился к самому острову, так что седые кончики его прямых ресниц соприкоснулись с пустотелой сединой, покрывающей голову Абе Асакуры – такой пустотелой бывает зимняя трава, обнаженная на прогалине от неожиданного тепла. В другой день Кобе Асакура предпочел бы раздробить валун кулаком или тыльной стороной ладони, нежели вложил бы в ухо мастера Абе Асакуре такие слова…
Абе Асакура раскрыл глаза. В них отразились пальцы Кобе Асакуры, сложенные лодочкой у губ. Губы Абе Асакуры, что оставались неподвижными уже трое суток, и днем и ночью, зашевелились.
– А я только сейчас постиг суть самого первого движения. Все остальное не имеет никакого значения. Не плачь! – расслышал Кобе Асакура последние слова старшего брата.
Мастер Кобе Асакура возвращается из Кадзуно на скоростном поезде и наблюдает за тем, как время перед его глазами устремляется обратно. Зима возвращается к осени, а ближе к Осаке наступит лето.
Чем ближе к храму учения, тем яснее он должен видеть кату Утау Кото Кен. Но ему не дает сосредоточиться, его не отпускает другое видение – женщины с маковыми головками вокруг голубого озера с замерзшей, замершей водой – совершенство.
Кельн, 2019