Оксанкин образ, воспоминания о вкусе ее губ, ее языке, ее теле, о ней – все это здорово мне помогает. Помогает хорошенько щупать Джесси, тискать ее выпуклости, дырявить ее горло языком, сосаться с ней именно так, такими движениями и с почти такими же ощущениями, с какими сосался с Оксанкой. Просто надо внушать себе, что это Оксанка. И я внушаю. И внушаю. И внушаю.

Все видишь, девочка? Хорошо тебе видно? На, посмотри еще. Все видишь и вспоминаешь все? А вот и хорошо.

Я не люб-лю-у тебя. Те-бя-я-не-люб-лю-у... люб-лю-у... люб-лю-у... – у меня в башкеистерически рыдает Самойлов, и пьяное эхо, пиная, подбрасывает еголюб-лю-у , а оно, то и дело подскакивая на очередной волне, плавает какое-то время в моих ушах с завывающим барахтаньем.

И вот еще в чем прикол: мне вставляет от всего этого. Меня возбуждает – не телка, которую сейчас облизываю наее глазах, нет, это – так, пластика, механика. Вспомогательный материал. Как ни странно, колоссальная работа происходит у меня в голове и то, что там происходит, творит со мной премилые вещицы: у меня неимоверный стояк. Меня возбуждают ее ревность, ее боль, ее страдание, которые, тешу себя надеждой, испытывает она сейчас.

Слышу вдруг какое-то пыхтение – это Джесси уже задыхается у меня в руках, а я, не стесняясь ничего и никого, сжимаю сквозь одежду ее грудь и сую руку ей под платье. Даже для нее, такой раскрепощенной и разогревшейся, это –ту мач .

Она со смехом отстраняется: «Не здесь же». «Еще», - требую я также со смехом, бросив предательский взгляд вбок. Воображаю, как накрыло от этого Оксанку. Пытаюсь удостовериться в этом еще раз, но теперь Джесси будто что-то улавливает. А вот это уже не к чему. Прежде чем она в состоянии вычислить, я жадно толкаю ее внутрь. Боком вижу, как Оксанка, медленно развернувшись, трогается с места. Все, харэ. Занавес.

Мы еще целуемся в лифте, вернее, это Джесси меня целует. Теперь, когда Оксанка не смотрит, у меня как-то пропадает охота целовать эту.

Она прямо в прихожей снимает с меня штаны и начинает делать минет, а мне не особо вставляет от ее губ, и я не ощущаю особого рвения ласкать ее или вообще трогать. Почувствовав, что ласк или раздеваний от меня не дождешься, она уходит в ванную, предварительно запечатлев на моих губах многообещающий поцелуй. Вообще-то, лизать ее мне тоже неохота, думаю, но теперь уже не отвертишься. Все эти мои ощущения непохожи на тот секс, к какому я привык за последнее времядо того,как .

Раздевшись, подхожу к окну и смотрю в парк из окна гостиной. Ха, да вот она идет. Обернулась, смотрит на мои окна. Моментально чувствую прилив сил. Везде. Со жгучим удовольствием отмечаю, что еще достаточно светло, и она оттуда, с улицы видит меня, голого по пояс. Остальное не видно из-за балкона, но с нее и этого хватит.