ГЛАВА 17. Четыре слова. Часть 2
Агата Кристи – Четыре слова
Наутилус Помпилиус – Зверь
Snoh Aalegra – The Fall
Agnes Obel - Avenue
Froeh-liche Weihnacht ue-ber-all...Счастливое Рождество повсюду...
Рождество прошло. Проморгнул я его, как и надеялся. Завалился к своим на два дня, поужинал, выпил с отцом. Подарил всем подарки – дорогие и понравившиеся, судя по возгласам. Не знаю. Мариана помогала выбирать. Покатал их на поршне. Отец сдержанно восхищался. Мать молчала, как обычно. Дома отвела меня в сторону: «Осунулся. Круги под глазами. Работаешь много?»
Да ну. С чего это вдруг такая забота обо мне. Сдержанно киваю. Как хорошо, когда есть работа – всегда есть, на что свалить. Был Тоха, Ренатку с собой притащил. Этот говнюк меня игнорировал, будто я ему сделал что-то. Ренатку взяла в обработку мать, и та прекрасно с ней поладила. В этот раз на пианино играл нам Тоха, играл гораздо лучше, чем в прошлом году она.
Про нее меня никто не спрашивал, не заикались даже. Будто умер кто-то. Со мной вообще мало говорили, то есть, не больше обычного. Мало разговаривать для нас нормально. Вот и нормально. Не врубился я только, почему Тоха долбится. Брат я ему или нет? Мало ли, с кем там у меня было. А как же родственные, блин, узы? Вон, у него теперь своя телка есть, пусть с ней возится. Фиг ли париться из-замоей личной жизни. Которой у меня нет теперь. Короче, я был рад свалить двадцать пятого после завтрака, сославшись – и тут я не соврал – на работу.
У моих на Рождество не было снега, видать, не было и здесь. Все та же знакомая мокрая слякоть в парке – а мне по барабану. Обедаю в кафешке, куда на рождественский бранч семейный народ валит толпами, а парочки - пачками. А у меня обед уже. Я должен был бы чувствовать себя жалко, уныло и одиноко посреди этих празднующих, веселящихся, счастливых людей, но я чувствую себя прекрасно. Меня здесь никто не знает, и я никому не нужен. И я и не хочу быть нужным никому.
Мне нормально, пока я не встречаю по дороге в офис, куда еду на велике, ее. Тоже на велике. Она, как всегда, едет медленней моей дежурной скорости. Заметив рядом с собой меня, она машинально ускоряется, а я замедляюсь по инерции и автоматом еду рядом с ней. Я так понимаю, она тоже едет на работу. Ей тоже надо работать на праздники или она просто свалила от своих, сославшись на это. Только при чем тут я и моя милая затея забить на все? Почему она мне сегодня повстречалась?
Вот и едем вместе. А что, знакомо. Правда, странно до ржача. Едем, молчим. Я иногда посматриваю на нее. На лице у нее ее дебильная, ничего не выражающая маска. Если она думает, что я заговорю с ней, то пусть обломается – ни слова не скажу. Мне не о чем с ней говорить и говорить-то ничего не хочется. Вот буду точить ее до самой Театральной.