Нет, не то, чтобы я теперь был расстроен, но... У меня же всегда все под контролем. Кто это изменил файл без моего ведома? Пытаюсь ковыряться в системе всеми известными мне способами, но там уже все переписано, а версия та же. Уже не дознаешься. Да и зачем баламутить это дело, раз все само собой утряслось? Единственное доказательство, что вчера там еще была эта заподлянская вставка – это первый имэйл, отправленный от моего имени Марианой. Который не дошел до них, потому что они его стерли. Так что и доказательства нет. А все остальные из этого огромного списка? Клиент, например?

Звоню в банк ассистенточке – да, она стерла имэйл сразу же, как только об этом написали. Спасибо, я просто хотел удостовериться, что у них не было проблем. Веселого Рождества. ИGutenRutsch , с наступающим.

Вот это подарок к Рождеству. До меня вдруг доходит, что мне звонит Вольфинг:

- Господин Эккштайн, вы видели мои комменты?

- Да... видел...

Видел, до сих пор в себя прийти не могу.

- Подготовите?

- Да, конечно. Нет проблем, - автоматом ему.

Естественно, ни хрена я не видел и не в курсе даже, что я там должен подготовить. Я может полчаса назад вообще был в полной уверенности, что больше здесь не работаю. Так что что бы я там ни должен был подготовить – да, мать вашу, с радостью.

- Вы же не собирались в отпускzwischendenJahren ,между Рождеством и Новым годом?

Что, такое глобальное что-то?

Оказывается, да. Оказывается, подготовить мне предстоит новый кредитный договор, потому что «геркулесам» взбрело в голову структурировать финансирование и взять еще парочку кредитов, перенеся их на отдельные, новенькие холдинги. Так что пока клиенты будут носиться на лыжах в Давосе, Санкт-Моритце или Китцбюэле, а Вольфинг будет на Маврициусе – один черт, работать, запивая свой риталин каким-нибудь ромом местного выгона, я тут буду коптеть над этим структурированным финансированием. Но теперь мне похрену.

Я еще млею некоторое время перед компом и тут вспоминаю, что ничего не подарил на Рождество Мариане. Она была только исполнителем этой аферы, своего рода доброй феей – ну и что. Феям тоже надо дарить подарки. Я ведь по гроб жизни не узнаю, что там произошло и кому я должен. А ей я каждый год что-нибудь дарю на Рождество да на день рожденья. Только раньше мы с Максом дарили вместе, а Вольфингу это теперь нафиг не надо.

Так что я, справившись у другой секретарши, какие она любит, возвращаюсь из города с бадьей охренительно дорогих духов и коробкой самого дорогого шоколада, какой только смог найти. Ей же фигуру поддерживать надо. А спиртное ей нельзя. И когда она с визгом принимает подарки, я с улыбкой желаю ей веселого Рождества. На ее лице изумление, неподдельная радость и благоговейный ужас. А я теперь уверен на все сто: она вчера ни о чем не знала, да и теперь не подозревает, чем заслужила подобные подношения.