ГЛАВА 7. Цветные пятна
Florian Bur feat. Basia Krol – Last Second
John Ottman – Jealousy (OST Cruel Intentions)
П. И. Чайковский – Полонез (опера «Евгений Онегин»)
П. И. Чайковский – Вальс (опера «Евгений Онегин»)
Anna Nalick – Sort of Delilah
White town – Your woman
Wolf Colony - Beauty
- Привет.
Утром на меня несколько недоуменно смотрят ее заспанные и опухшие глаза – такими опухшими они у нее обычно не бывают, тем более, что легла она не так уж поздно, я-то знаю. Ревела перед сном?
Вот блин, состояние-то какое неоднозначное. Какой, мать его, букет чувств - и все за раз. Аж башка трещит. Это после вчерашних американских горок.
Перед сном сначала совесть мучила, потом взбесился от ревности, а уснул вообще, будучи на грани бешенства из-за ее этого... распутства, что ли... А теперь она смотрит на меня, зачем-то прикрываясь краешком покрывала, еще не до конца поняв,что я тут делаю и пытаясь в свою очередь разгадать выражение моего лица.
- Ну, привет, - отвечаю ей хмуро.
Соображаю, что вчера так и не поздравил ее и должен был бы выглядеть виноватым. Ее недоумение живо сменяется возмущением, но про день рожденья она не говорит. Прикол с ней в том, что она не из тех, что будут устраивать сцену по поводу забытых поздравлений или неподаренных цветов. Вот удушится, ночами слезы в подушку лить будет, а ничего не скажет. Сам, мол, дойти должен. А навязывать себя она никому не собирается. Такая у нее своеобразная стервозность. Будь я более пофигистом, нашел бы это вполне комфортным.
- Когда приехал? – продолжает она ломать трагикомедию.
А я злюсь на нее за туфли, за грабли чувака на ней и за сплетни, порожденные – чем? оправданные? я еще не знаю -, поэтому тоже ломаю, в тон ей:
- Сегодня ночью.
- Я не слышала.
- Ты спала уже. Не хотел тебя будить.
Затягивает это. Так раскручивать, взвинчивать собственную злость на нее вместо того, чтобы постараться наоборот трезво все рассудить.
- Здорово, - слегка дернув плечиком, даже не поцеловав меня, встает с кровати. Дефилирует голиком передо мной, топая взад-вперед, доставая какие-то вещи. Значит, красные туфли у нее в офисе, не здесь.
Наблюдаю за ней молча, отмечая, что завожусь бешеным, разъяренным заводом. Как бык, которому показали красную тряпку, хоть на самом деле их и не это заводит, установлено же. А меня – это. Красная пелена опять спускается мне на глаза.
Оксан... – говорю вкрадчиво.
- Чего? – не глядя на меня.
- Куда собираешься?
- Как это – куда? – резко вдруг останавливается передо мной. Голая, злая. Горячая, сексуальная сука. – На работу! Или ты думал, ты один работаешь?!