И что я только здесь делаю. Нет, реально, надо было обдолбаться. Пока едем, у меня в машине играет ремикс на «Белую ночь» Салтыкова. Девчонки ничего не понимают, но дергаются под музыку, наверное, хорошо разогрелись уже дома. С Саньком общаются, как со старым знакомым, а он... в своем амплуа, короче.

Куда поехать, решали сообща в машине, вернее, когда Санек и эти трое заикнулись про Тайфун, я спокойно, но решительно заявил:

- Нет, в Тайфун мы сегодня не поедем.

- Что, пра-а-авда? – разочарованно тянут девушки.

Их разочарование быстро проходит. Ближе к полуночи мы оседаем в Кинг Калакауа Клаб, фешенебельном клубе-баре прямо на Нюрнбергском, неподалеку от моей работы. Отстроенная в 19-м веке, отреставрированная вилла из песчаника кажется еще более эксклюзивной в оцеплении из банковских башенок с обеих сторон. Названием своим клуб обязан какому-то гавайскому королю. Туда и в хороший день производят естественный отбор в силу дороговизны напитков и вообще – всего. Сегодня и подавно закрытая вечеринка для приглашенных, а у меня пропуск на нее, подаренный клиентами.

Обстановка в Калакауа не обыденная, но под стать «Ви Ай Пи», что начинается уже с красной дорожки, продолжается внутри и заметно и приятно будоражит девчонок. Мой пропуск произвел на них впечатление. А они производят впечатление на кое-каких моих коллег и других знакомых, которых нахожу там также попавшими в пропускной список.

Майнхольд накачивает девчонок, начав с французского шампанского под бой часов в двенадцать.

- Ну как там ваш персонал? – ласково справляется у Светы.

Говорит с ней, как с «любимицей», а она отвечает ему лениво-расслабленно:

- Как-как... увольняем...

- А тебя не уволят, детка? – глядит он на нее шутливо-встревоженным, почти влюбленным взглядом.

- А меня низ-зя-а, - смеется она, не поясняя, почему.

- Согласен, - смеется Майнхольд.

Неджмие пьет и говорит меньше. Но уже то, что она вообще пьет и вообще здесь сегодня, выдает в ней более раскрепощенную и либеральную, нежели мыслимо в ее случае. А что, чем она хуже остальных – тоже хочет погулять. Тут все взрослые люди. И это, между прочим, не Майнхольд смотрит на нее влюбленным взглядом, а она – на него. Да он тот еще стратег. Ему нравится и чтоб от него перлись, и переться самому. И все это – в одной пьесе. Плюс для Неджмие он вроде ментора. Да уж, этот научит.

Я просекаю, что на сегодня он закадрил для себя этих двоих, а для меня предусмотрел Тину, которая, я как-то чувствую это, на него за это не в обиде. Она смотрит на него с добродушным, даже покровительственным спокойствием, меня же то и дело одаривает красивой, мягкой улыбкой. Расспрашивает меня о том, откуда я родом, давно ли здесь живу и чем занимаюсь, а я рассказываю.