Выбрался-то пораньше, но... Ехать же почти три гребаных часа, если куриным шагом, как нави предлагает. Нет, я-то за последнее время вошел во вкус модуса «форсаж». Только - а если пробка? Если авария на дороге, причем, очень серьезная? Если из-за нее двадцать кэ-мэ пробки – наглухо? Мне приятно, что ли, там стоять до темени, которая летом опускается над автобаном ой, как поздно?

Так, пора звонить уже, а то затушишь свой же сюрприз. И я звоню. Но она не берет, хоть и в сети сейчас. Потом, наконец, движемся, движемся потихоньку, и медленно так проезжаем мимо выгоревшей тачки какого-то олуха, не справившегося с ее управлением. Чтобы его потом из его же консервной банки достать, газовым резаком вырезали на хрен хренову дверь.

Ну так что мне – расшибиться? В лепешку, натурально? Нет, не берет, зараза маленькая. Обиделась. Именинница. Нет, неужели в натуре думает, что забыл про день ее рожденья и поэтому дуется? Да как бы я мог. Что же тупишь-то так.

Я приезжаю домой, когда уже глубокая ночь. Я никакой абсолютно, а она спит. Даром, что на губах у меня – поздравление ей:

«С днем рождения, любимая. Извини, что так поздно, но - вот он я. Встречай. Приехал к тебе. Ничего, что торт не испекла. А он у тебя очень вкусный, я теперь знаю. Ничего, что я без цветов. Ничего, что на часах – уже завтра. Что день рожденья твой прошел, а я так тебя и не поздравил. Все - ничего. Главное, что я теперь с тобой. Ведь даже подарок для тебя я уже придумал. Как доехал? Да хреново доехал. Только и держался, что на голимом энтузиазме да мыслях о тебе. Но... ты не встречаешь.»

Нет, она не встречает. Непонятно, когда уснула. Непонятно, думаю, реально спит или дурочку валяет от обиды. Да нет, видать, правда. Она же не знала, что я приеду и что надо будет притворяться, что она спит.

Мне жаль ее, конечно, но определенно жаль и себя. Если разобраться, то мне обоих нас жаль. Разбудить, не разбудить? Смотрю на нее, спящую, и умиляюсь тому, как она лежит на своей половине кровати, свернувшись калачиком, поджав все под себя в позе эмбриона. Странно, но засыпание в пустой кровати действительно напрягает, если привык к другому. Я смотрю на нее и вижу, чувствую, как неуютно ей было спать с непривычки одной, как тяжело ей по первой далось это засыпание. А теперь?

Осознаю, что она сейчас, в это мгновение какая-то... далекая... чужая, что ли? Мое появление здесь сегодня не входило в ее планы, а значит, я вторгся в ее повседневный быт, в ее... жизнь.

Да что это такое, думаю. Откуда все эти странные мысли? Ведь это же Оксанка, твой самый родной в мире человечек. Вглядываюсь в спящее ее личико, помеченное черными стрелами бровей. Неужели, в натуре не слышит, что я вошел. Что приехал. Что здесь теперь. Ведь обычно чутко так спит. Неужели, сейчас не чувствует, как смотрю на нее. Отвыкла от меня? Вообще - заметила, что я не поздравил ее? Или у нее и без меня достаточно было поздравлений?