Часы пробили двенадцать раз.

— Уж полночь близится, а девушки всё нет, — перефразировал известную фразу Феникс и вздохнул.

Конечно, есть вероятность, что она всё это время проспала, ведь действительно устала и столько потрясений свалилось на неё за такой короткий срок. Но доводы рассудка, почему-то, колебались и падали, подточенные червячком сомнения. Голод в любом случае должен был поднять её с постели, ведь в отличие от него, Настя у Тани так и не поела.

Сам Соколов всё это время провёл в беззаботном безделье и отдыхе. Поплавал в океане, наслаждаясь лазурными водами, с белыми барашками волн, и горячим песочком. Затем в своё удовольствие полежал на этот самом песке, подставив кожу под палящие лучи яркого солнца. После таких процедур мужчина почувствовал себя, как сваренный вживую рак.

А ещё было радостное и вкусное предвкушение. Соколов был настолько горячим, страстным и неутомимым мужчиной, что фазу предвкушения в своих многочисленных отношениях, как таковую, просто пропускал. И вот сейчас ожидание чего-то нереального, его опьяняло. А ещё Соколов в каком-то умном журнале прочитал, что предвкушение и прелюдия зачастую намного ярче самого ожидаемого события. И он не хотел, чтобы именно так и произошло. Он так и представлял себе вечно пылающий огонь их страсти — его и Насти, и никаких тлеющих угольков. Огненная натура давала о себе знать.

На ужин, так и не дождавшись Настю, Дима разогрел пиццу, благо в морозильной камере нашёлся стратегический запас этой итальянской лепёшки с самыми разнообразными начинками. Выбирая между «Мясное ассорти» и «Океанский коктейль» — Дима отдал пальму первенства первой и отправил её в микроволновку. Всё ещё надеясь, что аромат еды заставит девушку спуститься. Но то ли она не была настолько голодна, то ли аромат до второго этажа не добрался, но ужин прошёл в одиночестве. У Феникса возникала мысль встать и постучаться к Насте или помахать перед её дверью куском ароматной пиццы. Но решил включить свой такт и, набравшись терпения, подождать.

И вот к чему привело его бездействие? Время двенадцать, а Настя даже и не думает выходить из своего убежища. Она что, реально считает, что может там отсидеться все три — четыре — пять дней, пока ему не разрешат вернуться? Получается, как только он сейчас уйдет спать, как Ведьма наберёт стратегический набор продуктов и опять запрётся на весь день до следующей ночной вылазки.

И главное зачем? Думает, что он как неандерталец перекинет через плечо, с криками «Моя!» утащит в пещеру и сделает своей? Или где поймаю, там и поимею? Пол, лестница — неважно где, важен результат. А после стандартное — вошёл-вышел, вошёл-вышел, пока не удовлетворит свою похоть. И в конце игрища похлопал бы её по плечу (или лучше потеребить за щёчку?) и сказать — «Это было круто, детка»… и закурил, выпуская дым колечками прямо ей в лицо. И пофиг, что не курит, главное соответствовать образу.