— Так значит, твоя отсидка в окопе, ой, прости, в комнате, была тактическим манёвром? Долго же ты ждала, когда я это сделаю…

— Слишком много чести, — фыркнула Ведьма и, развернувшись, гордо задрала голову и решительно продолжила свой путь в столовую.

— Не так быстро, — Феникс вскочил с кресла, быстро преодолел разделяющее их расстояние и схватил её за руку, на всякий случай, готовясь отразить любой удар.

Удара не последовало.

— Руку отпусти, — тихо, но немного зловеще потребовала Настя.

— Давай просто поговорим, — произнёс Дима, но руку всё-таки отпустил, во избежание травм и синяков.

— Соколов, пойми одну вещь — тебя мне навязали. И я совершенно не в восторге от этого. Так что будь добр, сделай милость, как можно меньше показывайся мне на глаза.

— Почти получилось, — улыбнулся он в ответ на её тираду. — Я почти поверил… Только добавь побольше экспрессии в голос и зубками поцокай.

— Поцокай?!!!

— Ой, это же лошади. Тогда надо скрежетать. Ты умеешь скрежетать зубами?

— Ты издеваешься?

Конечно, хотелось сказать — да. Но Феникс сдержался, продолжив с самым серьёзным видом:

— Я пытаюсь наладить дружеский контакт. А ты не ценишь.

— Нет у нас никакого контакта и не будет.

— Почему? — он сделал непонимающие глазки и голову склонил на бок.

— Потому что. Ты что не понимаешь, кто я такая и, кто ты?

— Если ты сейчас начнёшь рассказ о белых и тёмных сущностях, я обижусь.

Тяжело вздохнула и покачала головой, смотря на него, как на несмышлёного ребёнка.

— Дим, какое деление на тёмных и светлых. Я преступница, которая не в ладах с Законом уже без малого восемь лет. Ты свободный Колдун, которому совершенно не нужны какие-либо отношения со мной. Любые, даже самые необременительные. Представь, что будет, если всплывут факты о наших с тобой… близких отношениях, зная кто я такая на самом деле. Это же автоматически сделает тебя моим сообщником.

Ага, значит вероятность секса она всё-таки рассматривала. И даже больше. Всё попалась рыбка.

— Тебя только это волнует? — уточнил Соколов.

— А этого мало? — вспыхнула Настя от досады на его реакцию. — Для тебя эта игра, приключение и ты, даже на мгновение, не хочешь сесть и подумать обо всем серьёзно, не оглядываясь на игру твоих гормонов. Это же твоя жизнь. А ты так наплевательски к ней относишься. Ты меня понимаешь?

Понимал. Ещё как понимал. Даже больше, чем она могла представить.

— Тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь? — перебил её Дима и вдруг резко, без предупреждения притянул её к себе.

Её губы мягкие и тёплые. Видимо она пыталась что-то сказать ему в тот момент, но не успела. И теперь, наверное, и не успеет. Он помнил эту фразу из какого-то дешёвого слезливого фильма, где герой красавец говорил избраннице, какие у неё сладкие губы. И всегда смеялся над этим. Разве могут быть губы сладкими? Губы — это просто губы, а поцелуй всего лишь поцелуй, как прелюдия к большему наслаждению. Зачем акцентировать и уделять ему столько внимания. Это же такая пошлость говорить, что они сладкие.