— Во-первых, ты прячешь меня от всего мира, не позволяя связаться с друзьями…

— У нас нет друзей.

— С Сергеем, — с нажимом продолжал тот.

— Ты же сам ему звонил. И тот факт, что он игнорирует твои звонки, говорит о том, что Стражу ты, со всеми своими проблемами, абсолютно безразличен. И только мы с Энджи…

Закончить патетическую фразу ему не дали.

— Где мой телефон?

Соколова-старшего даже передёрнуло от того, как его бесцеремонно перебили.

— Уничтожен при взрыве, ты же знаешь.

— Я хочу восстановить сим-карту со всеми контактами. Думаю, это можно было сделать?

— Дима, — Александр Иванович отложил приборы в сторону и тяжело вздохнул. — Повторюсь, твои подозрения очень сильно ранят меня. Разве я заслужил такое отношение, сын? Я просто пекусь о твоём здоровье. Ты же чуть не погиб из-за какой-то девчонки. В данный момент тебе надо отдыхать, набираться сил, а не сыпать обвинениями в адрес собственного отца в масштабных замыслах.

Ещё немного и Фениксу стало бы даже стыдно… Если бы у него была совесть.

— Я правильно понял, что ни на один мой вопрос ты не собираешься давать ответ? У меня что-то аппетит пропал, прошу прощения, — Димка аккуратно встал и, опираясь на трость, вышел из столовой.

Но вместо того, чтобы вернуться в свою комнату, направился прямиком в кабинет к компьютеру. Хорошо хоть, ему разрешали пользоваться интернетом.

«Детский сад», — тяжело вздохнул он, садясь в кресло и с наслаждением откидываясь на спинку. Всё-таки ходить ему было ещё тяжело. Мышцы ныли и требовали хорошего массажа. Он бы может и попросил отца вызвать Целителя, но была одна маленькая проблема. Энджи уже неоднократно говорила о том, что она большой специалист в этой области. Явно намекала на свои услуги. А Дима был совершенно не готов к столь близким отношениям. При всей её яркой красоте, почему-то, всё в этой Ведьме его отвращало. Так что Соколову приходилось терпеть и молчать.

В первый день, когда Дима, наконец, смог вырваться из-под опеки и влезть во всемирную паутину, то сразу нашёл запись из суда над Таней. Энджи не наврала, Разину действительно осудили более полугода назад и отняли у неё брата. Правда себя он там тоже увидел, как и Женьку, его старого друга, что выступал на стороне защиты. А на стороне обвинения он с удивлением увидел молодого Романа Вознесенского. Как, оказывается, поднялся-то этот тип. Дима помнил его мелкой сошкой, яро горлопанивший на малочисленных митингах. Теперь же его было не узнать — холёный, пафосный и жеманный, как баба. При одном взгляде на него начиналась изжога. И как он тогда ему не врезал, ведь наверняка руки чесались.