— Именно, — кивнул он. — Если речь идет об истинной, то все правила перестают существовать. Ни один дракон не осудит меня за вмешательство, ведь истинные — наши сердца, их жизнь для нас превыше всего. А жизнь моей истинной оказалась в опасности.

Но я так и не услышала, кого он считает своей истинной! А он словно змей, специально отвечал так, чтобы помучить меня.

— И не раз, — кивнула я. — Тебе удалось узнать, кто подослал ту змею к Маринет?

Дарен нахмурился, будто только сейчас об этом вспомнил. Будто такая мелочь, как второе покушение на принцессу, совершенно вылетела у него из головы. Решив, что этот разговор ему неприятен, я перевела тему:

— Значит, я принцесса амирадская, — тихо произнесла я, и дракон с улыбкой кивнул. — И Аделин знает об этом.

— Я подсказал ей, — кивнул его высочество. — Ты — третий ребенок короля Киллиана, пусть и незаконнорожденный. Как я уже говорил, скорее всего, провели специальный ритуал, поэтому Рошархи не догадывались, точнее, не обратили внимания на недавнюю фаворитку Киллиана. Ты унаследовала внешность матери, а не отца. Людские монархи порой слишком расточительны в таких вещах. Драконы могут иметь потомство лишь от истинных, с которыми они связали себя вечными узами.

Дарен говорил о людях с пренебрежением. Это даже немного задевало. Ему не нравилось поведение моего отца, о родстве с которым я узнала лишь сегодня, и тем более не нравилось поведение Рошархов. Конечно, они не были святыми, но двадцать лет назад они спасли Амирад — уже за это стоит быть им благодарными.

Вот только отдадут ли они трон мне так легко и любезно? И вообще надо ли это мне? Я внезапно вспомнила слова дяди, когда он сказал мне, что помолвку может расторгнуть более старший родственник, а сейчас мой старший родственник — Аделин Лазарская. Значит, я смогу разорвать связь с Антуаном!

Эта мысль настолько меня окрылила, что уже стало не важно все остальное. Однако я вернулась к разговору с Дареном.

— Знаю, — неохотно согласилась я и неожиданно спросила: — А было ли раньше такое, что дракон встречал одновременно двух истинных? Кого он в итоге выбирал?

— Того, в кого влюблен человек, я полагаю, — с полуулыбкой ответил Дарен и посмотрел очень проникновенно, поцеловав внутреннюю сторону моей ладони. — Дракона всегда тянет с безудержной силой к истинной, но лишь человек решает, связывать себя с ней обрядом единения или навсегда разорвать связь. Поэтому выбор всегда за нашей первой ипостасью.

— Дарен, ты слишком благороден, чтобы терзать меня дальше, — произнесла я и вырвала свою руку из его захвата. — Что связывает нас троих?