— Что вы здесь делаете, негодники?

Задав вопрос, я тут же отвлеклась и, подскочив, подбежала к кровати принца. Ни намека на вчерашнее недомогание не осталось: цвет лица, температура, сердцебиение — все было в норме. Я улыбнулась.

— Ой, а это ты, Жаннет, — пропищал Майр, когда я на него оглянулась, и даже крохотную шапочку снял. — Не ожидал.

— Я тоже не ожидала вас здесь увидеть. Так что ищете? — прошептала я тихо-тихо, чтобы не разбудить Дарена.

— Одеколон. Говорят, у драконов он отменный! — мечтательно протянул Файр. — Духи-то с гарью все уничтожили, когда поняли, что они не действенны.

— Ах вы бедные, — рассмеялась я и хотела продолжить, когда Дарен тяжело вздохнул и взял меня за руку.

— Не уходи.

— Не уйду, — откликнулась я с улыбкой.

— Не уходи, Маринет.

Маринет? Улыбка сошла с моих губ, а сердце разбилось на мелкие осколки. Он в бреду. Думает, что держит за руку не меня, а принцессу амирадскую, свою истинную. И целовал ночью… её, а не меня. Называл таинственным словом «миари».

Я отшатнулась, готовая убежать и расплакаться. И на что я рассчитывала, глупая? Нужно уходить. Я и так достаточно украла чужих ласк. Ужасное чувство. Воровка нежности. Воровка чужих мгновений. Здесь и сейчас должна быть Маринет.

— Ой-ей, — пробормотал Майр. — Жаннет…

— Тихо, — пробормотала я, глотая слезы. — Он может проснуться. Ему нужно отдохнуть.

Пребывая в этих безрадостных мыслях, я провела у постели Дарена еще минут десять, чтобы точно убедиться, что лихорадка отступила. Файр и Майр находились рядом, служа мне молчаливой поддержкой. Я даже разрешила им выпить одеколон, а после убрала все следы своего пребывания здесь и попросила Файра перенести меня в мои покои.

— Жаннет, может, стоит его разбудить?

Я покачала головой. Не выдержу этого позора, просто не выдержу. Худшего сценария придумать невозможно! Хотя нет, можно. Было бы хуже, если бы я ночью его не остановила, а ответила на горячечные ласки, потеряв невинность.

Файр о моих мыслях не догадывался, просто кивнул и перенес меня в покои. Здесь я первым делом отправилась в ванную и дала волю слезам, после чего легла спать.

Проснулась я в десятом часу. Снилось что-то странное, как из огненного яйца вылупляется симпатичный маленький феникс. Неподражаемая жар-птица с широким клювом, гордым хохолком и пламенными крыльями.

Проснулась и, открыв глаза, долго смотрела в потолок. Напоминанием о произошедшем ночью была ужасная боль в сердце. Странно, но раньше я всегда считала, что девушки, попадающие в такие ситуации, непременно глупы, неосторожны и вообще не достойны сочувствия.