— Идём, — ответил я, перестав загружать себе голову лишними думами.

На улице нас ждали четверо Последователей Старика и шестеро элитных гвардейцев герцога Урхонского. Я поздоровался со всеми. Моё появление произвело различный эффект на этих десятерых. Свои глядели с восхищением, будто на героя. Гвардейцы же с трудом держали серьёзное выражение лица, время от времени всё же отворачиваясь и кривясь. Ха. «Мрачность» на максимуме творит чудеса. Тем, кто далёк от Тьмы (или от древних?) сложно не реагировать на мою особу. Правда, это характерно лишь для людей с низким религиозным уровнем. Иными словами — для обычных Последователей. Отблески и Адепты, конечно, тоже чувствуют эффекты Мрачности, но такой бури негативных эмоций она у них не вызывает.

Переборов омерзение, гвардейцы-таки смогли взять себя в руки и присоединились к нам с Тиарой. Трое шли впереди, трое позади. Палаточный лагерь казался огромным, его разбили на опушке леса в паре километров от Бельдеры (вдали на севере я видел городские стены). Внезапного нападения герцоги не боялись — у нас хватало разведчиков и караульных, чтобы предупредить о чём-то подобном. Ну а не «внезапного» и подавно страшиться нечего — для нас было бы неплохим исходом встретить силы герцога в чистом поле и задавить числом, а не выковыривать их из укреплённого города.

По мере нашего шествия я постоянно замечал хмурые взгляды, направленные в мою сторону. Большинство бойцов в лагере служили под началом герцогов и не имели возможности раньше видеть меня в лицо. Однако, должно быть, знали моё последнее имя — «Кен». Я замечал, что люди смотрят чуть выше моей головы и удивлённо округляют глаза.

Иногда же они узнавали, кто я, до того как успевали прочитать идентификационную подпись:

— Приветствуем, Господин Старший Адепт! — порой доносилось из толпы.

— С возвращением, Господин Старший Адепт!

— Теперь-то зададим по самые гланды!

Последователи Старика узнавали меня, и многие из них не скрывали радости. Ну а мне приходилось отвечать на их выкрики. Хотя, «приходилось» — громко сказано. Столь мощные и светлые чувства многих людей, направленные в твою сторону, порождают невольную улыбку на твоём лице. Я же не хотел её показывать. По крайней мере не желал улыбаться во все тридцать два, словно идиот. Нужно поддерживать реноме. Редкой полуулыбки, едва заметных кивков и плавных приветственных помахиваний вполне достаточно. Так я показываю людям, что они мне тоже небезразличны, и при этом провожу невидимую черту, защищающую от панибратских отношений.

— Ты удивительно популярен, муж мой, — с гордостью в голосе прошептала Тиара, идущая со мной под руку.