Дальше мы шли ещё медленнее, настороженно глядя по сторонам. Даже Старик, плывя над землей, не спешил. Он неторопливо водил капюшоном, изучая окрестности. На одном из деревьев он заметил очередную кровавую метку — на сей раз человеческую кисть без указательного и большого пальца. Как и раньше, Старик несколько секунд смотрел на неё, пытаясь считать хоть какую-нибудь информацию.

— Биргейн… — не скрывая боли в голосе, тихо прошептал Бог Тьмы. — Бедняга… даже спустя столько лет ты пытаешься бороться…

Я никогда не видел лица Старика. Я даже не уверен, есть ли оно у него. Есть ли у него нос? Однако я, как и сопровождающие нас огроиды, в ту секунду предельно чётко услышал медленный вдох, а затем плавный выдох — сам так иногда делаю, чтобы успокоиться, приглушить боль или, в крайнем случае, перевести её в злость. А может, и в ярость.

От фигуры Бога Тьмы в разные стороны разлетелось кольцо чёрного дыма. Когда Тьма прошла сквозь моё тело, я вздрогнул — столько концентрированного гнева было в ней. Меня будто на миг разорвали на части, однако тут же собрали, оставив лишь неприятное послевкусие и странные мысли в голове.

Какими-то уж слишком человеческими эмоциями фонтанирует Бог Тьмы. Раньше я за ним подобного не замечал…

«Раньше мне не приходилось так долго находиться среди простых смертных, пребывая в понятной для них форме, мальчик», — прозвучал в моей голове его голос. Начал Покровитель говорить раздражённо, однако под конец фразы смог вернуть себе привычное спокойствие.

— Идёмте, — произнёс Старик, «поплыв» дальше.

Пару минут нашим компаньоном было давящее безмолвие. Первой прогнать его решилась, как ни странно, Нургия:

— Кто такой Биргейн? Так звать Безумного Бога? С кем он борется? С нами? С людьми? Со всеми разумными? Ради чего? — зло бросала она.

Старик не стал тянуть с ответом и, обогнув по воздуху твердодуб, растущий под наклоном и похожий на застрявшую в земле гигантскую стрелу, отозвался:

— Не с вами, девочка, а со своим безумием. Всё это, — он остановился возле соседнего дерева и указал на дыру в его стволе: в дыре покоилась громадная ссохшаяся огроидская ступня, — предостережение вам. Чтобы не лезли к нему. Некая его часть… страдает от того, что приходится убивать.

— Страдает?! — вскинулась огроидка. — Это он-то страдает? Ты что-то путаешь, Древний! Страдают те, кому не посчастливилось попасть в руки к этому мяснику! Страдают те, чьи дети, родители, супруги, попались в его руки. Страдают…

— Довольно, Нургия, — негромко, но довольно отчётливо произнёс жрец и приподнял губу, демонстрируя мощные клыки и заточенные резцы. — Прости её, Древний. Безумный Бог похитил её младшего сына. Её можно понять.