Опустив букет, проскальзываю мимо гардероба. Быстро шагая по коридору, миную раздевалку и без стука вваливаюсь в её кабинет. А там Акулов, вашу мать!

Увидев букет в моей руке, он издает какой-то крякающий звук. А Соня просто стоит рядом с ним, с недоумением глядя на меня, пока этот дебил надевает шорты.

А что вообще тут происходит?

Бросаю сумку на пол, стягиваю ветровку. Громко прокашливаюсь, вперив взгляд в лицо Яна. А тот лыбится во все тридцать два и комментировать свой стриптиз явно не собирается.

– Акулов, мы закончили, – приходит в себя Соня. – На обезболивающие не налегай. С витаминами тоже аккуратнее. И сдай кровь на аллергию.

– Обязательно, – сияет он.

Забрав футболку, идёт к двери. Тут слишком тесно для нас двоих, и мы сталкиваемся плечами.

– Красивый букетик, – скалится Ян.

– Ты вроде уходил, – красноречиво стреляю взглядом на дверь.

И когда он выходит в коридор, сразу запираю её на замок. Поворачиваюсь к Соне, а она добивает меня, делая красноречивый жест «рука-лицо».

Лицо у неё, кстати, бледнее, чем обычно. Ни кровинки прям в нём.

Из-за меня нервничаешь? Ну понервничай. Меня вон вообще шарашит от тебя.

– Цветы мне? – смотрит Соня на букет.

– Да, – кладу их на кушетку. – Твои любимые вроде.

– Это так.

Она поднимает букет с кушетки и разглядывает цветы, не торопясь вдохнуть аромат роз, как это делала раньше.

– Спасибо, Тимур. Но зачем? – вновь смотрит мне в лицо.

– В качестве извинения. И обещания, что между нами будут только профессиональные отношения, и я буду соблюдать субординацию, – чеканю то, что готовил всю ночь.

Но проблема в том, что это просто заученные слова. Я сам себе не верю.

– Тогда спасибо ещё раз, – улыбается одним уголком губ. – За то, что даёшь мне шанс, как врачу.

Наш диалог похож на спектакль, в который ни один зритель не верит.

– Что ж... – она кладёт букет на стол и смотрит по сторонам. – Найду для них какую-нибудь ёмкость. А ты располагайся.

Проходит мимо меня, опустив глаза. Когда она выходит из кабинета, прикладываю ладонь к груди. Сердце так частит, словно у меня тахикардия началась.

Стянув с себя футболку, сажусь на кушетку. Потом встаю и брезгливо смахиваю одноразовую простыню, на которой лежал Акулов. Вновь сажусь.

Соня возвращается с трёхлитровой банкой, наполненной водой. Где она её взяла, ума не приложу. Ставит банку на стол, всовывает в неё букет и, наконец, нюхает розы. По-прежнему избегая смотреть на меня, берёт папку с документами.

– Травма колена. Растяжение. Защемление в шейном, – читает она, перечисляя мои «достижения». – Сейчас жалобы на что?