Наш вратарь сокрушённо качает головой и выдыхает:
– Во дурак...
И это реакция не на Акулова. А на меня, стремительного покидающего раздевалку.
Седьмой я, да? Нет, нихрена.
Вваливаюсь к ней в кабинет.
– Ну здравствуй, Софья Константиновна.
Она стоит у раковины, я вижу её лицо через отражение в зеркале. Привычно бледная, но с пронзительно-яркими голубыми глазами на скуластом лице. Волосы собрала в строгий пучок. Стройная, хрупкая. Не изменилась совсем. Вот ни капельки. Разве что во взгляде чуть больше уязвимости, чем раньше. И не хватает образа фигуристки.
И, как и прежде, так хороша...
Пальцы неминуемо начинает покалывать от желания прикоснуться к ней. Я тогда клещами себя из её жизни вырывал. Шесть лет прошло, и бах! – не выдрал нихера!
– Слышал, ты принимаешь пациентов с богатой историей травм.
Она медленно разворачивается.
– У тебя что-то болит, Невод? – спрашивает ледяным тоном.
– Да...
Касаюсь ладонью своей груди.
– У меня фантомные боли. Здесь. Будем лечить, доктор?
Она молчит пару секунд, потом делает уверенный шаг ко мне. А я вот не так уверен теперь. Меня аж штормит от близости её тела.
Нахрена она вернулась в мою жизнь?
– Обязательно будем лечить, – смотрит мне прямо в глаза. – Но в порядке очереди. И не там, где ты показываешь. У тебя там ничего не болит.
– Уверена? – набычиваюсь я.
– Конечно. Чтобы сердце болело, оно как минимум должно там быть.
– Уффф! – ошеломлённо втягиваю воздух сквозь плотно сжатые зубы и отшатываюсь.
– Зайдите позже, Тимур, – врубает она официоз.
А я улыбаюсь, чем явно задеваю её самоуверенность.
– А ты не изменилась, Сонь. И тебя всё так же тянет ко мне.
Она шокированно распахивает глаза. Я продолжаю:
– Ну зачем такие сложные схемы, а? Зачем тебе работа в «Легионе»? Просто позвонила бы мне. Мы бы встретились, хорошо провели время. Нахера тебе эта работа, Соколова?
Она тоже усмехается и зеркалит мой тон:
– Ты тоже не изменился, Невод, со своим завышенным самомнением.
– Но тебе же это нравилось.
– Тебе показалось.
– А ещё что мне показалось?
Делаю ещё один шаг и оказываюсь вплотную к ней. Мои руки ложатся на её плечи, и Соню от меня как ветром сдувает. Она поднимает перед собой сжатый кулак с одним оттопыренным пальцем. Не средний палец, безымянный.
– Это тебе о чём-нибудь говорит? – цедит она сквозь зубы.
На пальце кольцо.
Я... Я пытаюсь что-то сказать. Не получается. Сваливаю из её кабинета, въёбываю дверью и прижимаюсь к ней спиной.
Фак!
Соня
На часах почти пять вечера. Амир последний на сегодня. А Тимур не приходил.
– Два сотряса, защемление грудного, паничка... – весело перечисляет Сафин.