– Сильно приложилась? – раздаётся внезапно.
Голос низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. Я вскидываю голову и поспешно смахиваю слёзы с лица.
Это он. Тот самый московский хоккеист. В тренировочном костюме. Стоит, прислонившись плечом к стене.
До их утренней раскатки ещё час. Какого чёрта он шатается по технической зоне?
– Иди, куда шёл, – огрызаюсь я, пытаясь встать, но бедро простреливает болью, и я со вздохом опускаюсь обратно.
Он не уходит. Отлипнув от стены, делает пару шагов ко мне и садится на корточки прямо передо мной. Слишком близко, нагло вторгаясь в моё личное пространство.
– Что произошло? – кивает на мой конек.
– Не твоё...
– Дай сюда, – перебивает меня.
Его пальцы ложатся на мою щиколотку. Я дёргаюсь, но он держит крепко. Подушечкой большого пальца второй руки проводит по лезвию.
– Затупили, – констатирует он, глядя мне в глаза. – Заточка на коньках свежая, а тут прям борозда.
Я отвожу взгляд, кусая губу. Унизительно, что он видит меня такой... жалкой.
– Кто? – коротко спрашивает он.
– Никто. Сама о борт задела, – вру я, пытаясь вырвать ногу.
– Ага, конечно, – он усмехается, но взгляд остаётся серьёзным. – Конкуренция в женском коллективе – это мясо.
Будто я этого не знаю.
Он задумчиво смотрит мне в лицо, а я зачем-то пристально разглядываю его. Глаза серые, волосы русые, лёгкая щетина. Сколько ему лет? Выглядит он очень самоуверенным, опасным. Таких я обхожу стороной. По наставлению отца.
Отвожу взгляд. А он вдруг делает то, от чего я каменею. Протягивает руку и грубым мозолистым пальцем стирает одинокую слезу с моей щеки.
Жест собственнический и до одури уверенный.
– Не плачь, Соня, ты лучше их всех. Ты – чемпионка.
Он поднимается, пока я пытаюсь его слова и этот жест переварить. Такой высокий... Буквально загораживает собой весь свет. И кажется, что единственным источником света сейчас служат его глаза. Они светятся.
– Принесу лёд. Завтра твоё бедро будет синим.
– Я тебя не просила! – бросаю в его широкую спину.
Он даже не оборачивается.
– А мне плевать, – прилетает в ответ.
Чёртов самоуверенный хоккеист!
***
Наши дни
Невод
Шесть лет назад
Она здесь, я знаю. Сидит на трибунах, болеет за «Мамонтов», потому что её отец – их тренер. Но мне хочется верить, что она здесь не только поэтому.
– Третий период. Дожимаем их, парни! – заканчивает Бобров и покидает раздевалку.
А я вообще ни черта не слышал, плавая в собственных мыслях.
Почему она такая зажатая со мной? Не понравился? Тактику надо сменить?
Пока прижимал лёд к её бедру, она постоянно пыталась меня спровадить. Возможно, у неё просто кто-то есть. Ну типа парень. Или жених.