От этих мыслей как-то паршиво, надо признать. Но останавливают ли меня эти догадки? Нет, ни черта.

– Невод, ты идёшь? – зовёт меня Рогов, и мне приходится отключить пока мозги.

Играю я чаще всего без них. На нерве. На эмоциях, инстинктах.

Выкатываемся на лёд. Не хотел, но всё же поднимаю глаза и пялюсь на сектор болельщиков соперника. Замечаю, как Соня отводит взгляд, и точно знаю, что смотрела она на меня. Вот только что.

Цветы, которые ей принесли в перерыве, лежат на её коленях. Значит, она их приняла.

Записка там есть. «Хочу, чтобы ты смотрела на меня. Тимур».

Но теперь она не смотрит, нет.

После вбрасывания «Мамонты» переходят в жёсткую атаку. А мы – в бетонную защиту. Однако под самый конец периода проводим любимую связку. Ломов прессует сразу троих игроков, Сафин и Аварский рвутся вперёд. Пасую на правый фланг. Переброс от Аварского к Сафину. Удар. Шайба влетает в ворота.

3:0.

Трибуны гудят, мои мозги включаются. Я смотрю на Соню в тот момент, когда полкоманды сгребает меня в жёсткие обнимашки. Вокруг хаос. Я тону в этом радостном хаосе, но продолжаю на неё смотреть. А она смотрит на меня. И вот эта ледяная корка между нами наконец-то идёт трещинами. Потому что Соня несмело улыбается. И у улыбка у неё такая... завораживающая.

Нравлюсь я ей. Однозначно! А жениха всё же нет.

Наши дни

– Ты график видел? – без лишних предисловий спрашивает Амир, едва я захожу в раздевалку.

– Видел.

Швыряю сумку на скамью. График посещений от нового реабилитолога. Первым к ней идёт наш номер 23. А я вот седьмой в этой чудной очереди.

– Ну чё, я пошёл, – поигрывая мышцами, позирует перед своим приятелем Акулов.

Дружит он в основном с таким же молодняком, как и он сам. Сейчас болтает с Титовым.

– Удачи не желай, она и так всегда со мной, – паясничая, Ян дерзко подмигивает мне.

Я на рефлексах делаю шаг в его сторону. Лом вырастает на моём пути, давит ладонью на грудь. Смотрим друг другу в глаза. Я закипаю, а Лом невозмутим, бля.

– Тимур, мы договаривались, – подключается Сафин.

Ни о чём мы не договаривались. Амир попросил вести себя спокойнее по отношению к Софье Константиновне. Не тащить наше прошлое в эту реальность. Даже какие-то суперважные аргументы на этот счёт приводил. А я промолчал.

Ну какой, к чёрту, договор?

Акулов сваливает из раздевалки. Я ухожу в душ. Лучше в ледяную воду себя макнуть, чем поддаваться эмоциям.

Но в этих самых эмоциях я просто захлёбываюсь, когда выхожу из душевой и слышу, как Ян выделывается перед Роговым:

– Ну она, конечно, огонь девочка. И первым меня записала. Взаимная симпатия у нас. Понял, да?