В груди вдруг становится как-то свободно. Мой плотный тугой бюстгальтер слетает, освобождая увесистую грудь, которую я всегда стараюсь потуже стянуть.

– Оо... Фак!.. – выдыхает Тимур.

Отодвинув от себя, держит одной рукой за горло. Вторая ложится на мою грудь. Сжимает – и я, закатывая глаза, вся выгибаюсь от этих новых ощущений.

– Соня, твоё «стоп» я уже не переживу, – бормочет Тимур, дёргая бёдрами.

Между ног я очень остро чувствую... всё. Твёрдость и... размер.

Особенно размер.

Вот оно – это «стоп»!

В одно мгновение я прихожу в себя и отшатываюсь. Тимур меня не держит, лишь смотрит ошалело на то, как я прикрываю грудь и шарю вокруг затравленным взглядом в поисках своей одежды.

– П-прости... – выдыхаю с запинкой.

Так глупо! Чертовски глупо, что я довела ситуацию до такого огромного облома и абсурда.

– В смысле – «прости»? – он резко садится и хватает мою руку. – А ну-ка, посмотри на меня.

Я не смотрю, пытаясь с него слезть. Не получается.

– Со-ня. Сонь. Ты чего испугалась-то? Сонечка, – терпеливо дозывается меня Тимур.

– Я... просто не могу. Это... слишком быстро, – тараторю сбивчиво.

– Всё нормально, Сонь. Быстро, значит быстро. Подождём.

Я замираю и смотрю ему в глаза. И меня тут же накрывает неожиданной волной нежности к этому парню. Он... не настаивает. Он не осуждает.

– Не хочу тебя отпускать...

Тянет обратно на свою грудь. И я поддаюсь. Его губ мне уже не хватает.

Он переворачивает нас – и я вновь под ним. Тимур целует меня нежно и осторожно. Не так, как несколько минут назад. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Никогда-никогда-никогда.

Наши дни

– Татьяна Борисовна, это очень деликатная для нас тема. Почему вместо отца не может прийти дедушка?

Уже двадцать минут не могу достучаться до директрисы садика. А до этого полчаса пыталась договориться с воспитательницей. Которая, собственно, и сплавила меня на директора.

– Дедушек нельзя, – категоричным тоном отрезает она. – У нас праздник пап. Весёлые старты, подвижные игры. Ну какой дедушка? Скорее уж брат, раз отец ребёнка не может.

В садике знают, что отец у Тимура есть. Он жив и здоров, просто не участвует в жизни сына. Именно так я сказала и никаких данных по нему не давала.

– Брат? – переспрашиваю я. – Чей?

– Ваш, София Константиновна. Ваш. Есть у Вас брат?

– Нет. Но есть... друг семьи.

– Хорошо. Давайте данные. Мне надо его в список для охраны внести.

– Он Тимура из садика забирает. Охранник знает его в лицо. Игорь Безонов.

В динамике начинает шипеть. Голос Татьяны Борисовны звучит прерывисто:

– Ещё раз имя повторите. Не расслышала.