– Хорошо, ложись.

Кивнув, резко разворачивается к раковине и включает воду. Я отступаю, стягивая с себя футболку. Бросив ту на стул, ложусь на кушетку. Но не так, как в прошлый раз. В этот раз я ложусь на спину и, повернув голову, наблюдаю за Соней.

Помыв руки, она вытирает их полотенцем слишком тщательно и долго. Потом поворачивается, и её брови удивлённо поднимаются.

– На живот, Тимур, – прорывается у Сони командный тон, но всё же голос звучит слегка взволнованно.

– Не могу на живот, – нагло вру, глядя ей в лицо. – Боль ощущаю в районе правой ключицы.

Это и ложь, и не ложь. На живот я, конечно, могу лечь, а вот боль и правда чувствую. После ухода Сони из тренажёрки я накидал неприличное количество блинов на штангу, и мы с Роговым зарубились, что я подниму её на раз-два. И поднял, потому что упёртый. Правда, руки слегка повело вправо, и весь вес сместился на правую сторону. Аварский пытался схватить штангу, но я рявкнул, чтобы убрал руки. Потому что рассчитывал довести дело до конца. Короче, всё же выжать этот грёбаный вес.

И выжал. А теперь вся правая сторона, особенно ключица, при движении отзывается тупой болью.

Соня сначала недоверчиво качает головой, а потом опускает взгляд на мою грудь и быстро подходит ближе.

– Так... – взволнованно ощупывает верхнюю дельту. – Я что-то не поняла... Какой вес ты поднимал?

– Пятьдесят.

– А если честно, Тимур?

Её взгляд буквально сатанеет.

– Ну... может, сто.

– Хорошо, можешь не говорить, – злится Соня, проминая мои грудные мышцы. – А ещё ты, конечно, можешь игнорировать мою программу тренировок. Пожалуйста, Невод, делай всё, что душе угодно. Только в следующий раз иди ты со своими проблемами...

Осекается. Медленно убирает ладони от моей груди.

– Куда, Сонь? – я приподнимаюсь. – Куда мне пойти?

Грудью вновь врезаюсь в её ладони. Обхватив запястья девушки, пригвождаю её руки к себе ещё плотнее.

Вот так, кожа к коже, у нас с ней намного лучше получается общаться искренне. Ведь именно сейчас я вижу, как в ней бушует и наше прошлое, и это странное настоящее. И чувствую тот магнетизм между нами, которым мы были заражены шесть лет назад.

– К Семёну Петровичу, – чеканит Соня имя главного клубного доктора. – Пусть он разбирается с тобой и твоим безрассудством.

– А мне кажется, ты лучше справишься, Сонь. У тебя ведь дар по приручению. Меня шесть лет назад приручила, как котёнка. Я же, блять, смотрел на тебя с таким восхищением. И со страхом, что ты в одночасье просто пропадёшь. Может, и сейчас попробуешь приручить, а?

Я так сильно тяну её на себя, что она почти упирается локтями мне в рёбра. Дышит рвано, кажется, полностью дезориентированная от моих речей.