Тогда Макс подтянулся на руках наверх, поцеловал грудь, провёл губами дорожку до подбородка и посмотрел в мои глаза. Я видела в них себя — такой, какой видел меня Макс.

— Купава, ты согласна стать моей на земле и на небе?

Я понимала, что он спрашивает что-то ритуальное, что-то положенное, но сил ответить не было, поэтому я просто потянулась к нему, обвила за плечи и припала к губам.

Владыка ответил на поцелуй и вошёл — резко, наполняя меня всю, и я застонала, подавшись вперёд. Больно не было, лишь непривычно, и особенно приятно, когда Макс спустя несколько мгновений задвигался. Мне хотелось кричать, ощущая, как внутри меня словно разрастается целый мир, увеличиваясь и становясь всё наполненнее, а затем разлетается на мелкие частицы, на сотни миллионов осколков.

Я всё-таки закричала, почти сразу почувствовав, как застонал Макс и навалился на меня, едва удержавшись на локтях. Невероятное счастье, нега и нежность поселились в каждой клеточке моего тела, и я в упоении прикрыла глаза. А когда открыла их… мир уже был другим.

Я словно стала ощущать не только себя, но и Макса — отголоски его эмоций и чувств, примерно догадывалась, что он делал, и намного острее — ощущала его взгляд. Медленно обернулась к нему, поймав затуманенный, но счастливый взор мужчины и блаженную улыбку.

— Это связь, — тихо ответил он и чмокнул меня в нос. — Я тоже ощущаю тебя.

— Это… — щёки вспыхнули, — невероятно…

Макс рассмеялся и вновь слегка прикусил кожу над ключицей. Кажется, у нас появляются какие-то обоюдные привычки. Владыка лёг на бок и подтянул меня к себе, обняв так крепко, словно пытался врастить меня в собственное тело, а затем поцеловал в висок. А я неожиданно для себя выдохнула:

— Я люблю тебя, Максимилиан Раманский, — прошептала, не смея поднимать на него взгляд. И продолжила: — Ты приручил меня, и теперь я в твоей власти.

Максимилиан заставил меня отстраниться, а затем обхватил мой подбородок, приподняв.

— Купава Даорг, ты опять всё перепутала. Это я рисковал своей жизнью, чтобы спасти тебя. Я открыл портал в страхе, что у меня тебя заберут, хотя до этого никогда не получалось. Я сходил с ума эти полгода, особенно два последних месяца, страшась разрушить хрупкий мир между нами. Это ялюблю тебя, Купава… Раманская.

Сердце забилось с бешеной силой. Я смотрела на Максимилиана и не верила в собственное счастье.

— Ты ведь это хотела услышать тогда, в Аверосе? — спросил он с улыбкой. — Ты была чужой невестой, я не хотел, чтобы моё признание было адресовано той, что не принадлежит мне сердцем, душой и телом, ведь признание налагает ответственность, и не только на того, кто его произносит.