— Найдём, — уверенно сказала я и задумчиво посмотрела на стену перед собой. — Там не будет отца, следящего за мной, а Энибург — огромный город, в котором мы непременно найдём нужного человека.

— Мы? — изумился Крепыш и его лицо смешно вытянулось.

— Разумеется! Ты едешь со мной. Должен же у меня быть подельник? Твой размер идеален для шпионских интриг и разведки. Всё, Крепыш, ты тоже собирайся. Уезжаем уже послезавтра, так что времени мало. А теперь спать. Здоровый сон — залог отличного исполнения задуманного.

Хлопнув в ладоши, я потушила магические светильники и легла на бок, укрывшись одеялом. Крепыш побурчал и вскоре покинул мои покои, а я прикрыла глаза и… перед глазами стоял его величество. Его мужественное лицо, сильные руки, которые так крепко сегодня прижимали меня к мускулистому телу. А ещё — его мокрые волосы, когда Владыка склонился надо мной, чтобы сделать искусственное дыхание…

Но этого я не видела и не чувствовала, значит, не было!

Накрылась с головой одеялом, чтобы отогнать непрошеные мысли и фантазии, но вместо этого щёки покраснели ещё больше. Костеря на все лады одного несносного слишком привлекательного короля, я кое-как заснула.

Но утро не принесло должного облегчения, ведь за завтраком меня ждал он — его великолепие собственной персоной. В тёмно-зелёном костюме, с минимумом украшений — лишь два перстня на руках, серьги в ушах и неприметный зажим для шейного платка — он выглядел так совершенно, что начал раздражать меня с первого взгляда.

Вот он наверняка не провёл столько времени перед зеркалом, сколько я, чтобы добиться минимума красоты. Мужчинам в этом плане везёт: встал, умылся, надел красивую одежду и пошёл. Ладно-ладно, его величеству камердинер, возможно, уложил волосы, чтобы они вот так лежали волосок к волоску. Если он даже этого не сделал, я вообще разозлюсь окончательно!

Меня Хмилья два часа мучила, даже подняла раньше времени, ведь, дословно:

— Мы не должны заставлять его великолепие ждать!

— Хмилья, не великолепие, а величество, — исправила я её.

— Нет, — мечтательно заключила девушка и прижала к груди расчёску, взглянув наверх. — Он именно великолепие.

Я тоже взглянула наверх, но не мечтательно, а презрительно. Попросту говоря — закатила глаза.

Потом была очередная экзекуция — мои волосы драли и чесали, а после закручивали, чтобы они мягкими волнами лежали на плечах. Хочу сказать, не сильно лучше, чем у его величества. Представив, как камердинер короля Рамании так же два часа издевался над его волосами, я испытала некоторое удовлетворение. А что, только я должна производить хорошее впечатление на жениха? А как же впечатление жениха на меня?