— Думаю, это действительно чудесно, — неожиданно согласился Церг. — У нас всё готово к академии, поэтому Малика вполне может отправиться вместе с её высочеством.
— Тогда решено, — согласился Владыка и обернулся ко мне. — Однако я хочу сказать, что покорён. Принцесса так любит и уважает своё королевство, что это вызывает моё искреннее восхищение, — серьёзно отозвался Макс. И я совсем не ожидала очередной подставы от монарха, а он тем временем обратился к моему отцу: — Ваше величество, я так покорён красотой, умом и великодушием вашей дочери, что хочу сделать ей подарок, если вы, конечно, позволите.
Глава 7
И смотрит на меня так ехидно. Я не сразу почувствовала подвох. К нам медленно приближался вчерашний мужчина, Илиас, кажется, — телохранитель или просто наставник, я так и не успела понять — внешне он не был похож на его величество, только цветом волос, да и выглядел старше, ему уже явно за сорок. Он нёс в руках зелёную бархатную подушечку, на которой лежало восхитительное сапфировое колье.
— Я думаю, что сапфиры — это те камни, которые невероятно подходят вам, ваше высочество, — произнёс Владыка. — Позволите?
Кивнула не я, а мой отец, давая своё согласие. На нас смотрели гости. Уверена, все уже мысленно нас поженили и ни для кого в этой столовой не было секретом, зачем явился король Рамании в Бриоль — для женитьбы, никак иначе.
Монарх Рамании поднялся. Его пальцы осторожно прикоснулись к шее — невесомо, легко, так, что у меня побежали мурашки по коже. Я не сразу сообразила, что он планирует сделать. Защёлка моего медальона поддалась легко, и вскоре сам медальон поменялся местами с сапфировым колье — он остался лежать на подушечке, а мою шею холодило дорогое украшение.
Я даже сделать и сказать ничего не успела, настолько быстрым было это действие. Неужели он понял?..
Я совсем не по-королевски сгребла обратно свой медальон и смущённо пояснила:
— Это всё, что мне осталось в память о матушке, а ваш подарок поистине великолепен. Благодарю вас, ваше величество.
— Вам я готов подарить целый мир, — откликнулся Максимилиан, причем всё ещё стоя слишком интимно близко мне мне.
— Вы сама щедрость, — отозвалась я сквозь зубы.
Максимилиан вернулся на место, а отец продолжил беседу. Малика бросала на меня сдержанно-ненавистные взгляды, а я вяло доедала тост и собиралась приступить к яйцам-пашот. Безумно хотелось заглянуть в медальон, но я сдерживалась. И лишь когда покинула столовую, незаметно раскрыла защёлку — разумеется, чешуйки там уже не было. Значит, он всё понял? Понял, что это я тогда её украла, нашёл подтверждение вчера на озере, но забрал лишь сейчас — на глазах у всех, но настолько незаметно, чтобы вновь утереть мне нос?