— О чём вы?

— Ваша магия… у неё есть центр и этот центр теперь стремительно чернеет, а щупальца тянутся к вашему украшению.

— Что вы хотите этим сказать?

Мастер сместил экран, чтобы увидеть моё лицо. Он был несколько растерян и бледен, когда отвечал:

— В вас живёт чернь.

— Тьма?

— Не совсем, — помотал головой мужчина, не отрывая от меня взгляда. — Тьма — это всего лишь пустота, она вокруг нашего мира, но то, что в вас — чёрная магия.

— Некромантия, — прошептала я, почувствовав, как начинает быстрее биться сердце. — Я… заражена?

— Если можно так сказать, — нахмурился мужчина и вновь вернулся к экрану. — Всё это нехорошо, юная люди. Я никогда прежде с таким не сталкивался.

И я тоже. Я тоже… Куда же вляпалась моя сестрица и почему мне приходится это всё расхлебывать? А может, это был её хитрый план как избавиться от меня? Нет, она слишком пустоголова для этого.

Или всё-таки хитра? Ведь она успела написать родителям, обставила всё так, чтобы они её даже не искали, будучи уверенными в её сохранности. Уверенными, что она в академии. Этим она, разумеется, сбила их с толку — и они не могли найти меня, даже не рассматривая моё нахождение в РАМе.

— Я дам вам отвар, — сказал целитель и убрал экран. — Укрепляющий с седативным эффектом, это поможет успокоить нервы.

Я кивнула и поднялась с кровати. Отвар мне дали, перед этим взяв кровь для анализа. Сказав, что вернётся с результатами примерно через час, мастер Айлок удалился, а я поспешила в гостиную. Но там уже ждали новые действующие лица.

Ириса Эндервуд стояла у окна. Её приобнимал за плечи супруг. Со стороны могло показаться, что герцогиню потряхивает от пережитых эмоций, но я знала, что её трясёт от гнева. Я была уверена, что эта женщина коварна и хитра, но даже не представляла, насколько она отличная актриса. Впрочем, убедилась в этом, едва она бросила на меня взгляд.

— Джесси, дорогая! — воскликнула «матушка», и меня перекосило.

Я слышала этот тон. Слышала так часто, что он мне даже снился — в далёком детстве, когда я представляла, как таким голосом герцогиня обращается ко мне, а не к Эрелин. Но нужно было знать Ирису достаточно, чтобы понять: фальшь всё-таки проскакивала. Она переигрывала, добавляя слишком много патоки.

— Как ты? Мы с отцом так переживали за тебя, — произнесла матушка и горестно вздохнула.

За меня они переживали, как же.

— Нам сказали дожидаться тебя в гостиной, но тебя так и не было. Мы вернулись в залу, где узнали, что ты упала в обморок. Мы сильно заволновались. Надеюсь, это не из-за нас?

Ах, вот они отчего переживают — за свою шкуру. Боятся гнева принца. Теперь понятно, откуда такой проснувшийся артистизм.