Королева бросила на них непонимающий взгляд, а после посмотрела на меня.

— Что сказал целитель?

Голос её величества звучал обеспокоенно, но без ложной лести. Она слегка хмурилась, будто готова была услышать не самую приятную правду. Я постаралась сделать вид, что родителей здесь нет — сейчас у меня есть более важные проблемы. К тому же герцог и герцогиня могут оказаться полезны: им наверняка известно больше меня. Если не о кулоне, то о проклятии — точно.

— Во мне чёрная магия, — призналась тихо, и заметила, как на лицо её величества легла тень. Я посмотрела на родителей: — Видимо, сестра оставила мне подарок вдобавок к своей магии.

— Кажется, вы с ней не слишком ладите, — изумилась Аэнрика, тоже бросив взгляд на герцога и герцогиню. Было видно, как его светлость пытался удержать в узде свою жену. — Как такое возможно? Вы же сёстры!

Как такое возможно? Легко! Если ты всю жизнь наблюдала, как твоей сестре давали всё, а тебе — ничего. И я сейчас не о материальных ценностях, хотя и они тоже имели место быть, дело в любви и семейной теплоте. Каждый ребёнок, когда видит полную семью, мечтает о такой же, особенно если это действительно любящая семья, особенно если ты имела на неё точно такие же права, как и твоя сестра-близнец.

Но случай в лице Кейна Эверуса решил иначе.

Я часто задумывалась, а какой была бы я, если бы меня воспитывали родители, а Эрелин — монахиня? Я уверена, в нас самих есть что-то такое при рождении, что формируется позже при воспитании. Но воспитание тоже нельзя исключать.

Так какой была бы я?..

— На нас проклятие, — пояснила я, мотнув головой, чтобы выбросить ненужные мысли, и посмотрела на родителей. — О нём я узнала ещё в детстве, когда заметила свою точную копию в саду — мою сестру, Эрелин. Именно так мы познакомились.

Я хотела, чтобы на лицах родителей промелькнула хоть толика сожаления, но… нет. Они смотрели на меня обиженно, словно я раскрыла семейную тайну. Наивные. Раманские сами обо всём узнали, хотя я, разумеется, не сгущала краски, чтобы не портить репутацию рода.

— Вы не росли вместе? — изумилась принцесса.

— Мы их разлучили в младенчестве, — подала голос герцогиня, и теперь он не звучал столь приторно, скорее, даже раздражённо. — Эрелин росла с нами, а нашу дорогую Джесселин пришлось отдать на воспитание монахине. Мы так поступили, чтобы спасти обеих дочерей.

— Так в чём заключается проклятие?.. — уточнила Аэнрика.

— Вот уже триста лет в семье герцога Эндервуд доживает до двадцатилетия лишь один ребёнок. Поэтому последние два века главное правило: один ребёнок в семье. Но мы родились близнецами — никто не мог предугадать такого исхода.