Еле поднявшись на ноги, я поспешила следом. Магия обтекала меня. Я бежала в этом потоке, чувствуя сильную пульсацию кулона. Получилось бы у меня без двойной силы — и моей, и сестры? Вряд ли. Сейчас я переполнена магией, ведь даже по отдельности мы с Эрелин, наследницы древнего магического рода, обладали огромным резервом. И теперь он пригодился.

Я добежала до первого этажа. Поток воды вынес окна и хлынул наружу. Я уже не могла видеть его и контролировать, лишь направлять силой. Я просто следила, чтобы вода не устремилась вниз, а летела вперёд… пока не наткнётся на купол.

Я ощутила обратную отдачу. Словно сама столкнулась со стеной. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, закашлявшись. Изо рта упали несколько капель крови — тёмной, густой.

«Джесселин, защита ослабла, — услышала я голос Яра, —теперь мы сможем её пробить».

Надеюсь, они успеют. Я не смогла донести свои мысли до мужа, потому что уже видела того, кто обещал мне смерть лишь одним своим взглядом. Тарлем стоял в конце коридора. Он отбрасывал магией медуз, что остались на полу — случайно выпали из потока. Усмехнулась и вытерла рукавом губы. Так вот зачем на мне чёрные одежды — на чёрном не видно крови.

— Мерзавка, — хмыкнул он и одним рывком поднял меня за шкирку. — Права была твоя мать, ты та ещё заноза.

— Не смею спорить, — едва не рассмеялась, зато взгляд некроманта опустился на чёрный пульсирующий кулон.

Он припечатал:

— Они не успеют. Я оживлю Аяну раньше.

И у меня не было сил, чтобы что-то ему доказывать. Я еле передвигала ноги. Некромант подхватил меня под руку и буквально потащил по коридору. И вскоре, толкнув рукой дверь, увлёк в залу.

Необычную залу. Потолка здесь не было, лишь вечереющее облачное небо над головой. Посередине — алтарь, рядом с которым на постаменте стоял гроб. Хрустальный. Я на негнущихся ногах подошла ближе, чтобы увидеть внутри невероятно красивую девушку.

Бледная кожа с румянцем, чёрные вьющиеся волосы, полные губы и длинные ресницы — это всё, что я могла оценить, ведь дева была… мертва. Нет, кровь в ней бурлила, это было видно по цвету щёк и кожи, но она спала беспробудным сном, не имея самого главного — души.

— Аяна ничем не заслужила того, что сделал с ней твой предок, — глухо, с затаённой болью прозвучал голос Талрема, уходя высоко ввысь. — Она была доброй девушкой. А Фарас — помешанным тщедушным мерзавцем. Разумеется, он не сразу родился плохим, но… воспитание, всё дело в нём. — Он нахмурился. — Эгоистичный, избалованный. Он знал только свои желания и ничьи больше. Аяне было с ним тяжело. Она поняла, что пусть её драконица откликается на него, но сама она к нему равнодушна. И захотела уйти. Но он не стерпел обиды. — Голос некроманта стал отдавать замогильным холодом. Он неотрывно смотрел на дочь в гробу, предавшись воспоминаниям. — Он привык получать всё. И подумал, что может получить и Аяну. Он не знал, что она — драконица. Он провёл с ней ночь, которой она не желала, и тем самым привязал её к себе.