— Мне жаль, — выдохнула я. — Фарас — ужасный человек.

— Она пришла ко мне, Джесселин, — теперь Талрем перевёл взгляд на меня, полный боли и даже слёз. — Она рыдала, говоря, что не желала этого. Её боль была нестерпимой… И самое скверное, что я не мог убить мерзавца — этим бы погубил свою дочь. Ты представляешь всю мою боль и отчаяние? Я даже не мог отомстить её обидчику.

Я и сама почувствовала, как по щекам текут слёзы. Боль неотмщённого отца, над дочерью которого надругались, затрагивала и выворачивала мою душу. Но что я сама могла сделать? Как помочь ему? Ценой жизни своей сестры?

— Аяна сошла с ума от горя, — произнёс Талрем. — Для него истинность была ничем. Этим и плоха связь дракона с человеком: привязан только дракон, а человек… Он мог изменять ей. Она год жила словно тень, а потом её не стало. В момент, когда она решила проститься с этим миром, к ней пришла Хранительница. Она забрала её душу. Но назад уже не отдала, — некромант сжал кулаки и шумно выдохнул. — Я понял, что она боится, а надавить на неё и заставить не мог. Пришлось заключить с ней сделку, чтобы она не увильнула от своих слов: душу девушки из рода Эндервуд в обмен на душу моей дочери. Но я понимал, что это ещё не всё, баланс природы должен быть соблюден, вдобавок нужно снять и проклятие, поэтому…

— Поэтому вы должны жениться и завладеть этими землями, только так вы уравновесите обе эти души, они будут связаны между собой через вас.

— Всё верно, Джесселин. Ты умная девушка. И я вижу, как ты искренне любишь своего дракона, и знаю, что ты не такая, как твой предок. И мне очень жаль, что приходится мучить тебя. Но недолго. Я отпущу тебя, едва ты отдашь силу.

— Вы убьёте мою сестру с нерождённым племянником, — отозвалась я.

— Душа за душу. Твоя сестра расплатится за муки Аяны.

— Пожалуйста, — прошептала я и сложила ладони перед собой, умоляя. — Давайте оставим обиды в прошлом. Аяна была прекрасна, я в этом не сомневаюсь, но что, если моей сестре удастся выносить ребёнка? Он тоже будет ваш! Вы начнёте жизнь заново!

— Не начну. Моя жизнь привязана к телу дочери, она его питает, сохраняя её тело для души. Не пытайся переубедить меня, Джесселин. Во мне слишком много боли, она служит мощнейшим щитом от любых твоих слов.

По моим щекам покатились слёзы. Я упала на колени, теперь оказавшись на одном уровне с девушкой, что лежала в гробу. Неужели её жизнь стоит жизни моей сестры? Насколько это справедливо? Да, Эрелин никогда не была ангелом, и в чем-то она похожа на Фараса, но опять же… её такой воспитали. Мы с ней имеем одни исходные данные, но пошли разными путями.