— Несчастье берёт исток три с половиной века назад в Фаргосе, — начал Кеос.

— Когда герцогством владел Торн Эндервуд? — уточнила я.

— Он, но главным действующим лицом оказался его сын — Фарас. Торн был подонком, но его сын — ещё хуже. Наследник герцогства совратил молодую прекрасную девушку, привязал её навеки к себе, но… не смог ответить ей взаимностью.

— Как он мог привязать к себе девушку? — нахмурилась я.

— Она была драконицей, — догадался Данияр. — И Фарас оказался её истинным.

— Верно, — кивнул Кеос. — Когда она познакомилась с ним ближе, разглядела его подлую натуру и не пожелала быть с ним. Драконицу звали Аяна, и она была прекрасна. Она желала уйти, но не успела.

— Он взял её силой? — уточнил Яр и поджал губы, а затем пояснил, глядя мне в глаза: — Ты спрашивала меня о брачном ритуале драконов. Это ночь, проведённая вместе, Джесселин. Никакие обряды, венчания в храме и артефакты не заменят слияние наречённых. Тела и души сплетаются навеки, и лишь смерть сможет их разделить.

Я сглотнула. То есть… один неосторожный поцелуй, способный перерасти во что-то большее, и пути назад бы уже не было? Мы с Яром стали бы мужем и женой? И он бы подверг себя риску, если бы я умерла.

— Мерзавец, — выдохнула я зло и поморщилась. — Как он мог?

— Он не любил её и лишь сломал, — вместо ответа произнёс Кеос. — Её душа не выдержала, и она покончила с собой, перед смертью прокляв весь род Эндервудов.

— Я не могу её винить, — прошептала тихо. — Она захотела, чтобы в нашем роду рождался лишь один ребёнок?

— Она пожелала роду прерваться. Одна за другой начали уходить дочери Торна, и все — из-за каких-то глупых случайностей. Одна оступилась и вылетела с балкона, вторая — подавилась косточкой, а третья, что часто ездила на охоту, упала с лошади и свернула шею. Проклятие начало сбываться, и оставался в живых лишь сам Фарас.

Значит, летописи лгут, и они не покончили жизнь самоубийством. Правда была где-то рядом, но всегда ускользала.

— И ему было двадцать? — уточнила я, и Кеос кивнул. — Почему он выжил?

— Род герцогов Эндервудов — древний, в нём много родовой магии, и на этот раз именно она и вмешалась. Полностью нейтрализовать проклятие не получилось, лишь смягчить его действие. В живых оставался один ребёнок, остальные не доживали до двадцати.

Столовая погрузилась в молчание. Мне было невероятно грустно и больно всё это слышать. Ужасная судьба целого рода, коснувшаяся и меня из-за ошибки далёкого предка.

— Теперь следует рассказать историю с другого ракурса, — вздохнул Кеос. — Ты ведь уже догадалась, чьей дочерью была Аяна, Джесселин?