— Она была дочерью Талрема?

— Верно. Чёрных драконов истребляли за некромантию, поэтому уже полторы тысячи лет назад драконы рода Тирс покинули Раманские горы и ушли в Фаргос. Там и остались, скрываясь ото всех все эти века. Их численность всё уменьшалась, и дочь Талрема была последней представительницей своего рода.

А всё из-за жестокости правителей прошлого… Они выжигали некромантию как могли, и в том числе убивали тех, кто был рождён с чернью. Они не могли пойти против своей сути, а за эту суть их и наказывали. Я не знала выхода из той ситуации, но точно понимала, что геноцид однозначно не был выходом.

— Тогда тем более не понимаю: почему Талрем не отомстил всему роду Эндервуд?

— Потому что месть не была его основной задачей, как любой отец он был убит горем и хотел вернуть дочь, — впервые вмешался в разговор шаман. — Убийцу простить можно, если он принесёт пользу.

— Талрем не смог отпустить дочь в мир иной. Он провёл некромантский ритуал оживления. Мощная магия, которая была бы недоступна никому, кроме него. Но он это сделал.

— Аяна ожила? — изумилась я, ужаснувшись такой перспективе.

— Он смог оживить тело, хотя и страшной ценой: выжег всю землю в Фаргосе, сделав её проклятой, создав монстров, о которых прежде никто не слышал, — раскрыл суть Кеос. Я с ужасом слушала его рассказ, не зная, когда придётся удивиться ещё больше. Всё это казалось сказкой. Страшной и ужасающей. — Но душа не вернулась. Дочь не стала прежней.

— И он попросил помощи у Хранительницы душ, — прошептал Яр, и Кеос кивнул. — Неужели она откликнулась?

— Она сказала, что душа должна отдаваться за душу, — теперь продолжил Эверус. — Душа его дочери в обмен на душу девушки из рода Эндервуд, которой будут подвластны эти чёрные земли.

— Поэтому он оставил в живых Фараса? Ждал, когда у него появятся дети? — спросила я.

— Верно, Джесси. Он ждал наследницу. Но девочки так и не появлялись. Ваш случай — исключение, которого так ждал Талрем.

Или, если верить его словам, не исключение, а магия, которую применил Талрем, будучи связанным с моей матерью какой-то тайной.

— Но как он живёт столько лет? — спросил Данияр.

— Он проклял сам себя на вечные муки. Привязал свою жизнь к телу дочери, которое запер в своём поместье, скрытом в лесах Фаргоса. Умрёт тело — умрёт и он, — подвёл итог шаман.

— Но чтобы убить тело, в нём должна быть душа, иначе тело, поднятое некромантским ритуалом, бессмертно, — заключил Яр.

— Ты прав, мой мальчик, — кивнул шаман и вздохнул. — Именно поэтому я знал, что однажды наследнице рода Эндервуд придётся принять участие в страшном ритуале, чтобы отдать свою душу и оживить тело Аяны. Лишь тогда, убив её, можно уничтожить и Талрема, а с его смертью земли вновь станут плодоносными, а монстры исчезнут.