— Ты ничего не знаешь обо мне и моей жизни, — сказала тихо, — но ты близок к правде.

Не хотелось ему лгать, тем более он и так узнает. В дедуктивных способностях его высочества я не сомневалась.

— Но ты — не Эрелин, я прав?

Он слишком умен. Впрочем, чего я ожидала от наследника Рамании? Наверняка в него впихивали знания с годовалого возраста, а преподавать логику и математику начали лет с трех, если не раньше. Увы, но чаще всего у наследников правителей нет детства.

Мне не запрещалось раскрывать имя, ведь оно уже было изменено Кейном, но в Фаргосе я была тенью, и если бы вышла на солнце — герцог и герцогиня заперли бы меня без возможности с кем-либо общаться. Именно поэтому я хранила инкогнито.

Я набралась смелости и ответила:

— Джесселин.

— Джесселин, — протянул он, и внутри меня будто натянулась невидимая струна.

Моя имя в его устах прозвучало так… интимно, что на щеках вспыхнул румянец. Странно, но меня так называли и тетушка, и магистр Кеос, и Трей, но еще ни у кого не получалось вложить столько эмоций в это простое звучание букв. Словно маленькая вселенная взорвалась внутри меня, и я на миг опустила взор, боясь не сдержаться и пойти за ним хоть на край света.

— Джесселин, — вновь повторил принц, только на этот раз обращаясь ко мне, точно хотел убедиться, что я откликнусь. Я откликнулась и пропала окончательно, сгорела в том огне, что источали глаза с вертикальными зрачками. Мне тоже хотелось задать вопросы, но я боялась, что не получу на них ответы и лишь раззадорю собственное любопытство. — Джесселин… это имя тебе идет.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Яр начал склоняться к моему лицу, и только боги ведают, насколько мне хотелось привстать на цыпочки, чтобы самой податься навстречу губам его высочества, но боль… Боль словно притупляла эмоции, не давала раствориться в собственных чувствах.

И я отвернулась. Губы Яра скользнули по моей щеке, но даже от этого бусина пустила разряд по моим вискам, и я поморщилась. Яр провел носом по моей щеке, но все же заметил реакцию и слегка отстранился. Пытался найти ответ в моих глазах, но я отводила их, чтобы не признаться, насколько больно быть рядом.

— Чего ты боишься? — спросил тихо. — Ты заняла место сестры и… опасаешься, что я перепутаю вас? Джесселин, посмотри на меня, — я вынуждено подняла взор, — я никогда не перепутаю тебя, под чьим бы обличьем ты ни пряталась. Просто верь мне.

Сердце заколотилось еще быстрее, и я отрицательно покачала головой. Не этого я боюсь, вовсе не этого. Было ощущение, что я чувствую горячее, даже огненное дыхание Данияра, точно само пламя проникло в меня и играет, пытается растворить в себе, но у него не получается…