Вдруг вспомнился Яр. Как он сильно меня прижимал и… тихонечко выдохнула. Щеки покраснели. Почему я вообще о нём вспоминаю?

Вышла быстро, надела чистую одежду, а из старой вытащила чешуйку. Бросила взгляд на коричневую краской для волос. Постоянно приходилось подкрашивать корни — волосы росли очень быстро, обнажая натуральный, слишком яркий цвет. Застирав одежду, я оставила её в тазу на некоторое время — на ткани, к сожалению, остались следы травы.

— Джесси, ты как? — позвала меня тетушка. — Идешь?

— Иду, — откликнулась я.

Еще раз вздохнув и вспомнив зачем-то Яра, вновь разозлилась на себя и вышла из комнаты. Тетушка Агнес уже ждала меня рядом с саквояжем, в котором были бинты, вата, заживляющие мази. Она с самого детства обрабатывала все мои ссадины, обучала грамоте, а еще приносила много книг из дворцовой библиотеки, в которым меня, к счастью, не ограничивали. Книги я поглощала с завидным рвением, не только учебные, но и приключенческие — ведь только они могли мне рассказать, какой мир меня ждет там, за пределами Фаргоса.

Я села напротив Агнес. Тетушка обработала ссадины на лице. Без комментария не оставила:

— Джесси, — сказала она, приподняв одной рукой мой подбородок, — посмотри на себя… Опять мне приходится тебя лечить.

— Еще немного — и ты сможешь сдать экзамен в академии врачевателей, — отшутилась я.

— Себя нужно беречь, — закончила свою мысль Агнес, не обратив внимания на мои слова.

— Пустяки, — отмахнулась я и шутливо произнесла: — Все равно мне уготована участь старой девы… меня ведь не существует. Я — призрак этого замка. Бу-у-у.

Я всегда скрывала настоящие эмоции за маской шутливости. Так было легче пережить душевные раны.

— Не говори так… просто у них не было выбора. Это милосердие…

— Они могли сослать меня в дальнее поместье, где-нибудь на окраине, где я сама бы не знала о своей участи, — резонно высказалась я. — Но нет, они оставили меня рядом, чтобы я каждый день наблюдала за жизнью, которой лишена. Разве это милосердно?

— Джесси, — монахиня обвела овал моего лица пальцами. — Не копи в своем сердце злобу. На все есть причины.

— Их причина в том, что они боялись, что без их присмотра обо мне кто-то узнает… выкрадет, начнет шантажировать. Они помешаны на контроле. К тому же… здесь меня можно убить быстро, спрятать тело в семейном склепе — и всё, будто меня действительно никогда не существовало.

— Ужасные вещи ты говоришь, ужасные, — вздрогнула тетушка и нахмурилась.

— Ужасные, — согласилась я и улыбнулась, чмокнув тетушку в щеку. — Но знать, как на самом деле обстоят дела, это лучше, чем смотреть на мир сквозь розовую пелену. А злобу я в себе не коплю — просто знаю, к чему быть готовой.