— Как же нет. Как бы вы тут не крутились у меня на стуле, но по любому выходит, что вы соучастник. Ведь вы не остановили Шабаева. Когда совершилось преступление, не пришли в милицию с чистосердечным признанием. Если бы после убийства профессора, вы бы пришли и все изложили письменно на бумаге, то тогда бы и Шведов был бы жив, и Кравцов тоже. Так что не крутитесь, Игнат Львович, не стройте вы из себя невинную овечку.

Мышанский посмотрел на меня тоскливо и опустил глаза. Больше ему сказать было нечего. Я встал из-за стола, выглянул в коридор и позвал Финна, который сидел на подоконнике и листал вчерашнюю газету.

— Отведи задержанного в камеру, — попросил я.

Финн тут же соскочил с подоконника, свернул газету, засунул ее в карман и вошел в кабинет. Он поднял Мышанского со стула и вывел из кабинета.

Я сел за стол, взял в руки папку с делом, взвесил в руках и бросил на место.

Разговор с Мышанским оставил после себя гадостное послевкусие. Шибаев убийца, подонок каких поискать, да вот только он простой и прямой, такой какой есть, а Мышанский прикидывается невинной овечкой, а на деле еще тот хищник, готовый в любой момент загрызть кого надо ради обогащения. Интересно, в далеком семнадцатом году люди кровь свою проливали, чтобы построить справедливое трудовое государство. Все, кто был не согласен с такой постановкой вопроса, либо погибли, либо уехали из страны. Тогда откуда возникли вот такие вот люди как Мышанский, Шабаев, Водяной или Киндеев? Ведь в советском справедливом государстве таким людям не должно быть место. Значит, тут дело не в государственном строе, а в человеке. Люди такой породы как Мышанский, они от природы такие и их не переделать.

Дверь в кабинет открылась и показался Финн.

— Я это… отвел его. Там Старик тебя к себе зовет.

Я поднялся и вышел из кабинета.

Когда я вошел в кабинет высокого начальства, Старик стоял у окна, заложив руки за спину.

— Вызывали, Лев Петрович.

— Да, Валерий Иванович, проходите.

Старик обернулся. Выглядел он довольным, словно только что получил повышение по службе.

— Слышал я, что вы раскрыли четыре дела. При чем в короткие сроки. Признаться честно, не ожидал я такого служебного рвения. Приятно удивлен. Присаживайтесь, докладывайте.

Старик сел в свое кресло. Я опустился на стул справа от него, положил руки перед собой на стол и стал рассказывать о проделанной работе. Старик слушал меня и не перебивал. Когда я закончил, Старик с минуту молчал, переваривая услышанное, а затем сказал:

— Удивительное дело. И как только этот Мышанский додумался до такой схемы. Перстни резать. Мог просто украсть, но нет, подошел творчески к этому вопросу.