Так я стал звездным штурмовиком.
Потом, когда штрафной контракт был отработан, и я мог освободиться, покинуть армейскую службы и отправиться на вольные хлеба, я узнал, что моей родной планеты Коктор больше нет. Вернее, сама то планета осталась, только вот имперской колонии на ней больше не было. Коктор подвергся нападению Роя идрисов и рядом не было ни одного боевого корабля Бресладской империи, чтобы отразить нападение, да выжечь Рой подчистую, чтобы другим идрисам неповадно было.
Идрисы захватили планету всего за несколько дней. Там, где они проходили не оставалось никого живого. Я даже не знаю, пощадили они кокторов или нет. Ведь кокторы не люди, с кокторами идрисы не воюют.
Моя семья погибла вся. Никто не выжил. У меня больше не было кровной семьи. Остались только мои братья по оружию и дикая ненависть к идрисам, которые отняли у меня все самое ценное, что было в моей жизни. Они сожгли мои корни, к которым я планировал вернуться. Они отняли у меня будущее, о котором я мечтал, лежа в криокапсулах во время перелетов между военными базами и передовой.
Теперь у меня осталось только одно будущее — жечь идрисов до самой смерти или до великой победы, которая однажды настанет.
Я верил в это.
Глава 8
Давно мне не снилось тяжелое прошлое. На войне не до мирных снов и не до сожаления о совершенных ошибках, а вот во время перелетов между планетарными системами, свободного времени оказывалось вдоволь, чтобы разум занялся самокопанием и самоедством. Дело это не благодарное. Какая разница насколько сильно я виноват в том, что оказался связан рабским контрактом с вооруженными силами Бресладской империи? Как это мне поможет во время очередного сражения с идрисами? Только понизит мою самооценку, и я допущу ошибку, которая окажется для меня смертельной. И я всегда старался гнать от себя воспоминания о прошлом. Но сейчас они снова вернулись. На новом месте, в новом теле после переселения, когда потенциальной опасности умереть в ближайшие несколько минут нет и не предвидится, разум приступил к любимому делу — к анализу. И первым делом стал подбрасывать сны о прошлом.
После ночи, наполненной тревожными сновидениями, я чувствовал себя разбитым, словно меня переехал десантный шлюп. Голова болела, в глазах было напряжение, сознание было ватным. Но служба есть служба, тем более, когда по работе полный завал, а начальство роет землю и требует срочного раскрытия преступлений. Сыщик может конечно и страдать больной головой, но преступники спать не будут. Они свое гнилой дело даже с больной головой сделают. Я конечно тут в Ленинграде без году неделя, но ответственность уже чувствую, да и служба мне по душе. Одно дело идрисов жечь, они твари инопланетные, чужие — это просто работа, сопряженная с опасностью. Другое дело разбираться в преступлениях, которые совершили себе подобные, тут уже весь спектр эмоций и чувств задействован.