До кафе я дошел пешком. Нечего светить машиной перед «Розой ветров». Наш отдел находится не так далеко, могут и срисовать знакомые номера. Киндеев меня уже ждал на улице. Он стоял и курил, нервно оглядываясь по сторонам.

— Я Водяному говорил, что надо в другом месте встречаться. А он мне — в Розе всегда пиво свежее, да место тихое. Нам никто не помешает. Ох не нравится мне все это.

— Если не нравится, то зачем ты в этом участвуешь? — спросил я.

— Я тоже хочу, как человек в Сочи отдыхать, а не к верху жопой все лето на грядках корячиться. Мы знаешь ли тоже люди, а не рабочая скотина. Наши отцы и деды в Гражданскую, а потом в Великую Отечественную не затем кровь проливали, чтобы всякая нечисть жировала, а мы последний рупь считали. От каждого по способностям, каждому по потребностям. И вообще государство меня обязано обеспечить достойно оплачиваемым трудом и доступным отдыхом. Так что я в своем праве, — разгорячился Киндеев.

— Ладно. Ладно. Разошелся как дырявый самовар. Успокойся. Нам еще с Водяным дело делать. Соблюдай хладнокровие, — поспешил я его успокоить, размышляя над тем, что я понятия не имею, что такое дырявый самовар.

Мы вошли в кафе и тут же столкнулись с вышибалой. Невысокого роста, спортивного телосложения, короткие черные волосы, тоненькие ниткой усы и глаза черные, колючие, крысиные. Он был одет по-деловому, в костюм двойку. Окинул нас профессиональным оценивающим взглядом и сказал:

— Следуйте за мной.

Похоже нас здесь уже ждали, да не просто ждали, если вышибала знал нас в лицо. Тут либо мы уже постоянные клиенты, либо Водяной показал ему наши фотографии. Если такой уровень допуска, то значит дело серьезное, не терпящее промедление. Нас не стали обыскивать. И это удивительно. Значит, Водяной уверен, что сотрудники уголовного розыска не будут нарушать закон, даже если очень припечет.

Вышибала провел нас через весь зал, который в столь раннее время ожидаемо пустовал. Хотя и сейчас три столика были заняты ранними пташками, желающими промочить горло. Интересно, почему эти трое мужиков сейчас не на работе. Куда смотрит народная дружина. Устроить бы рейд, да всех засветившихся в рабочее время вне трудового места, сразу в отделение для опознания и оформления соответствующих документов на службу. От неожиданных мыслей, я чуть было не встал ошарашенно по центру зала. Мысли явно принадлежали не мне. Мне вообще нет никакого дела, кто, где и чем в рабочее время промышляет. Похоже это Тень с моим сознанием развлекается.

За барной стойкой стоял мужчина в белой рубашке и черной бабочке. Он увлеченно протирал стаканы.