К двум часам дня спина под футболкой стала абсолютно мокрой. Соленая влага скатывалась по вискам, щипала кожу. Я купила бутылку ледяной воды в первом попавшемся киоске и опустилась на деревянную скамейку в тени раскидистого платана.

Бутылка мгновенно покрылась крупными каплями конденсата. Я прижала холодный пластик сначала к одному виску, потом к другому, стараясь унять пульсирующую головную боль.

Ситуация складывалась отвратительная. Тридцать лет, высшее педагогическое образование, куча грамот от департамента образования и абсолютная невостребованность там, где правят бал шаурма, чурчхела и пиво на розлив.

Сделав несколько жадных глотков, я убрала волосы с лица и заставила себя подняться. Сидением на скамейке проблему не решить.

Я свернула вглубь парка, надеясь найти местечко потише. Высокие деревья давали густую тень, здесь было на пару градусов прохладнее. Вдалеке мелькали кабинки колеса обозрения, грохотала музыка, сливаясь с детским визгом.

Именно на этот визг я и вышла к просторному белому шатру с яркой вывеской «Город мастеров».

Под навесом стояли длинные столы, заставленные гипсовыми фигурками, баночками с гуашью и стаканчиками с водой. И там царил абсолютный хаос.

С десяток детей разных возрастов галдели, перехватывали друг у друга кисточки и разливали воду. Какой-то карапуз уже успел вытереть синие руки о белую футболку соседа, из-за чего назревала драка. Мальчишка лет пяти с энтузиазмом мазал зеленой гуашью не только фигурку динозавра, но и стол вокруг него. Две девочки постарше тянули в разные стороны одну банку с розовыми блестками, и банка явно собиралась вот-вот треснуть. Один из малышей целеустремленно пытался выпить воду из пластикового стаканчика, в котором до этого мыли кисточки.

Родители стояли за ограждением, кто-то смеялся, кто-то раздраженно звал своих чад.

А в центре этого апокалипсиса металась взмыленная, полная женщина лет пятидесяти в ярком сарафане.

— Давид, не пей эту воду! Маша, положи кисточку, она чужая! Женщина, ну скажите своему ребенку, чтобы он не мазал краской стол! — кричала она, вытирая пот со лба перемазанной в желтой гуаши рукой.

Это была моя стихия. Мое поле боя, на котором я одерживала победы каждый день на протяжении последних восьми лет.

Я даже не успела подумать, просто ноги сами понесли меня к шатру. Я отодвинула декоративную цепочку, шагнула внутрь и громко, четко, с той самой неповторимой интонацией Марьи Ивановны, хлопнула в ладоши. Два долгих хлопка, три коротких.

— А ну-ка, класс, глазки на меня!

Удивительно, но школьный рефлекс сработал даже на курорте. Дети вздрогнули и синхронно повернули головы в мою сторону.