Я натянула толстовку поверх футболок, чувствуя, как по спине тут же потекла капля пота. Когда мы вернулись к стойке, исхудавший чемодан весил килограмма на три меньше.
— Вот! — победоносно заявил Игорь, вытирая мокрый лоб. — Тут даже вы теперь нам должны оплатить за недовес теперь.
Женщина за стойкой только закатила глаза, явно не оценив шутки, и молча распечатала нам посадочные талоны.
Я с облегчением выдохнула. Ну всё, самое страшное позади. Сейчас пройдем досмотр, сядем в самолет, возьмемся за руки и полетим к морю.
Сейчас пройдем досмотр, сядем в самолет...
Ага, как же.
На предполетном досмотре Игорь сгрузил в пластиковый лоток свой пиджак и начал выкладывать из карманов всё нажитое непосильным трудом. Когда на ленту лег тот самый солнцезащитный крем, сотрудница службы безопасности покачала головой:
— Жидкости объемом более ста миллилитров к провозу в ручной клади запрещены. Выбрасывайте.
— В смысле выбрасывайте? — взвился Игорь. — Это солнцезащитный крем! И вообще он не полный же!
— Правила для всех одинаковые. Емкость превышает норму. Оставляйте здесь или возвращайтесь и сдавайте в багаж.
— Я только что оттуда! Вы знаете, сколько стоит сдать багаж?! Это чистой воды вымогательство! Вы специально эти правила придумываете, чтобы людей грабить!
— Мужчина, не задерживайте очередь. Корзина для мусора справа от вас.
Игорь препирался еще минуты три. Доказывал, что это произвол, требовал позвать старшего смены, тряс этим несчастным полупустым тюбиком. Люди позади нас опять начали возмущаться.
В итоге, осознав, что бесплатно крем не пропустят, а платить за багаж он принципиально не станет, муж с силой швырнул пластиковый тюбик в урну.
— Подавитесь! — рявкнул он и, схватив лоток со своими вещами, зашагал к выходу с зоны досмотра так быстро, что я едва поспевала за ним в своей многослойной капустной экипировке.
Настроение у него было испорчено окончательно, как и у меня.
Я понимаю, он бьется за наши общие деньги, он терпеть не может несправедливость и всегда отстаивает свои права. Это мужская черта, за которую его стоит уважать. Но стоять посреди аэропорта, обтекая потом и слушая этот скандал, было невыносимо.
В зоне вылета цены ожидаемо кусались. Обычная бутылка воды стоила в три раза дороже, чем в городе, но пить хотелось очень.
— Игорек, давай купим воды, — попросила я, когда мы устроились на металлических креслах у гейта. — И, может, кофе?
— Оля, ты цены видела? Сто пятьдесят рублей за пол-литра! Это откровенный грабеж. Мы летим через час, в самолете бесплатно нальют. Потерпишь.