— Кисточки положили. Ручки на коленочки, — спокойным, но не терпящим возражений тоном скомандовала я, проходя между рядами. — Кто у нас тут самый аккуратный художник? Тому дам волшебный подарок-сюрприз.
Через три минуты синий карапуз был умыт влажными салфетками, Маша получила свою личную кисточку, а Давид увлеченно раскрашивал гипсового динозавра, забыв про цветную воду.
Через пять минут градус безумия спал. Дети увлеклись процессом, сосредоточенно сопели и больше не пытались разгромить шатер.
Хозяйка шатра стояла, прислонившись к столбу, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Слушай, девочка, — наконец выдохнула она, подходя ко мне. — Ты кто такая? Фея-крестная?
— Я Оля. Учительница начальных классов, — я улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь волос.
— А я Зинаида. И я готова молиться на тебя всем богам, — она всплеснула руками. — Моя сменщица сегодня сбежала с каким-то аниматором, у меня второй день аншлаг, я думала, с ума сойду с этими спиногрызами!
Я посмотрела на Зинаиду. На ее доброе, уставшее лицо, на перемазанный краской сарафан. Мое сердце забилось чаще.
— Зинаида... А вам еще одна сменщица не нужна? У меня нет санитарной книжки и я здесь только на двадцать дней. Но с детьми, как видите, справляюсь.
Женщина смерила меня оценивающим взглядом.
— Двадцать дней, говоришь? Да мне хоть на неделю! Плачу полторы тысячи за выход плюс десять процентов от выручки за смену. Оплата каждый вечер. Берешься?
Я чуть не рассмеялась от облегчения.
— Берусь. Когда выходить?
— Да прямо сейчас надевай фартук, — хмыкнула Зинаида, протягивая мне ярко-зеленый передник. — Будем из этих монстриков Пикассо делать.
Последний юный художник покинул наш шатер, когда набережная уже вовсю переливалась неоновыми вывесками. Зеленая и розовая гуашь намертво въелась в пальцы, превратив мои кисти в палитру безумного живописца.
Вода приятно холодила уставшую кожу. Я просто смывала зеленую гуашь со щеки, как вдруг обнаружила розовое пятно на сгибе локтя. Затем синюю полосу на ключице. И даже желтый мазок за ухом. Краска каким-то магическим образом оказалась буквально везде, превратив меня в пестрого попугайчика.
За спиной раздался грохот. Зинаида с лязгом опустила тяжелый брезентовый роллет, отсекая наш крошечный островок от вибрирующей, грохочущей курортной улицы. Она смахнула капли пота со лба крупной ладонью и с силой потянулась, разминая затекшую спину.
— Капец смена. Еще бы час, и я бы точно начала кусаться.
Я стянула через голову фартук и повесила его на железную перекладину, ощущая, как влажная от пота футболка мгновенно остывает на вечернем сквозняке. По плечам пробежала приятная, колючая мурашка.