Я выдала второй фартук, с трудом сдерживая улыбку. За этим было безумно забавно наблюдать. Широкоплечий мужчина в крошечном желтом переднике старательно выводил фиолетовые пятна на спине гипсового монстра, попутно отвечая на миллион вопросов дочери.
Я только взяла баночку с серебристой пудрой для завершающих штрихов, как со стороны входа раздался громкий стук.
В шатер ввалилась Зинаида, пыхтя под тяжестью двух огромных картонных коробок.
Я только сделала шаг навстречу Зинаиде, собираясь перехватить у нее ношу, как Михаил оказался проворнее. Широкоплечий мужчина резко подскочил со своего детского стульчика. Крошечный желтый фартук смешно натянулся на его груди.
— Девушки, отставить тяжелую атлетику! Оставьте эту работу профессиональным грузчикам! — решительно заявил он, шагая к столу. — Я мастер картонной логистики, сейчас всё организуем в лучшем виде.
Он уверенно перехватил у Зинаиды вторую, самую объемную картонную коробку. И дальше всё произошло словно в замедленной съемке.
Коробка оказалась неожиданно тяжелой и явно перевесила на одну сторону. Михаил сделал шаг назад, пытаясь поймать баланс. Его нога зацепилась за металлическую перекладину детского стула. Он резко взмахнул свободной рукой, попытался подбросить коробку коленом, исполнил какой-то невероятный акробатический пируэт, но гравитация взяла свое.
Коробка выскользнула из его пальцев и с оглушительным грохотом рухнула прямо на асфальт.
Хруст стоял такой, будто многотонный товарный поезд на полном ходу переехал ящик с посудой. Шатер содрогнулся. Дети за столами синхронно ахнули и прижали к себе свои недокрашенные шедевры.
В воздух мгновенно поднялось облако густой белой пыли. Она медленно осела на желтый фартук Михаила, припудрила его влажный лоб, ресницы и растопыренные в шоке руки. Он стоял посреди этого гипсового апокалипсиса и напоминал пекаря, который уронил мешок с мукой.
— Батюшки светы! — Зинаида всплеснула ладонями и тяжело осела на ближайший свободный стул. — Матерь божья! Медведь в посудной лавке! Мои фигурки! А как же я..? С чем я…?
Михаил суетливо опустился на корточки, прямо в белую пыль. Он принялся хватать крупные осколки, пытаясь пристроить отбитый рог к туловищу, которое еще минуту назад было сказочной лошадкой.
— Женщина, ради бога, простите меня, — он виновато потирал шею, возвышаясь над кучей гипсового щебня. — Я думал, там просто краски или кисточки. Я виноват. Клянусь, я всё компенсирую!
— Компенсирует он! — продолжала сокрушаться моя начальница, энергично обмахиваясь куском картона, оторванным от пострадавшей коробки. — Ты мне скажи, чем я буду сегодня торговать? Вот этими черепками? Дети вон уже в очередь выстраиваются за единорогами! Ох, горе луковое, а не помощник! Пришел с ребенком – сиди, крась своего динозавра! Куда тебя с инициативой понесло?