— Банк потребует досрочного погашения. Компания ляжет. Ты понимаешь, что делаешь? — Олег упирается ладонью в стол.

Я не касаюсь договора. — «Меридиан» не получал эти деньги.

— Зато получит машины «Вектора». Через полгода кредит закроется, — давит он.

Я подвигаю к нему договор. — Тогда заложи свою квартиру.

Он сжимает челюсть. Загородный дом оформлен на компанию, городская квартира куплена в браке. Только моё наследство не подлежит разделу и потому особенно удобно банку.

Глеб стоит у окна. После вопроса о личной гарантии он больше не вмешивается, но уйти тоже не решается. Олег велит ему вернуться к архиву. Тот задерживается, будто ждёт объяснения, и всё-таки выходит.

— Ты уже врёшь даже ему.

— Я защищаю Глеба от деталей, которые ему пока не нужны, — отвечает Олег.

Я киваю на экран с адресом отцовской квартиры. — Этими деталями можно лишить меня жилья.

Муж подходит к столу и понижает голос:

— Это обеспечение на бумаге. Мы двадцать шесть лет строили одно дело. Ты готова сжечь его, потому что узнала о Глебе не так, как хотела?

Он снова сводит всё к моему оскорблённому самолюбию. Я закрываю журнал операций, передаю Елене Витальевне копию и прошу сохранить платежи по «Вектору» за год.

Телефон вибрирует. Сообщение от Романа Белецкого:

«Инга Андреевна, мне нужно показать вам документы по “Вектор МедЛог”. Сегодня. Не по телефону».

Я вспоминаю его возле последнего ряда: высокий, в тёмном костюме, руки в карманах. Когда зал нехотя зааплодировал Глебу, Белецкий не поднял ладоней. Он смотрел на Олега.

Мы знакомы почти пятнадцать лет. Его «Контур» владеет терминалами на востоке города. Олег вернулся со встречи злой и заявил, что Белецкий хочет получить контроль над «Меридианом» через меня. Я не стала проверять.

Теперь он пишет. Слишком вовремя.

«Где?» — отвечаю я.

Адрес приходит сразу: старый терминал «Контура» у окружной дороги. Белецкий добавляет, что разговор касается ночного рейса Антона и просит приехать вместе с ним.

Антон ждёт в машине на подземной парковке. Врач перетянул ему грудь эластичным бандажом, на лице проступила серость. Он читает сообщение и предлагает отправить юриста.

— Юрист ещё не видел документов, — напоминаю я.

— Может, Белецкий решил купить нас дёшево.

Терминал «Контура» пахнет металлом, дизелем и мокрым картоном. В административном корпусе нет мрамора и стеклянных переговорных. За окнами двигаются погрузчики, от ударов контейнеров дрожит перегородка.

Роман встречает нас у кабинета. Здоровается, просит принести чай, но не произносит ни слова о юбилее.

На столе лежат три папки и ноутбук.