— Если совет прошёл без меня, ты либо врёшь, либо провёл его в обход устава.
По залу проходит шорох. Один из членов совета снимает очки и опускает голову. Значит, заседание было.
— Где Антон? — повторяю я.
Олег смотрит к столу представителей «Целиоры» и на мгновение забывает о камерах. Вопрос о нашем сыне пугает его сильнее, чем публично признанная измена.
Ответить он не успевает.
— У меня нет допуска к протоколу собственного сына?
Я говорю тихо, но Глеб сильнее прижимает папку к боку. Олег первым оглядывается на камеры. Журналисты уже спускаются к сцене, официанты замерли у стен с подносами. В перегретом зале пахнет мясом, духами и горелым воском.
— Не здесь. — Муж подходит ближе и поворачивает меня к служебному коридору. — Пойдём в кабинет.
Я сбрасываю его руку.
— Я еду к Антону.
Олег хватает меня за локоть уже крепче, чем у сцены. Улыбается мужчине с камерой и только сильнее сжимает пальцы.
— Ты никуда не поедешь, пока мы не поговорим. Софья, проведи маму.
Дочь подходит, бледная, с размазанной помадой.
— Мам, давай уйдём отсюда. — Она оглядывается на журналистов. — Здесь все снимают.
Не «что он сделал». Не «я ничего не знала». Здесь все снимают.
Я смотрю на её гарнитуру, бейдж пресс-службы, планшет. Софья отвечала за порядок выступлений и материалы для журналистов. Фотография Олега с Глебом не могла появиться на экране сама.
— Ты знала, что он выйдет на сцену?
Дочь сначала смотрит на отца, потом на мою руку, которую он всё ещё держит. Олег отпускает меня.
— Не устраивай допрос ребёнку, — бросает он. — Она выполняла рабочие задачи.
Ребёнку двадцать лет. Через месяц она получает диплом. Но когда нужно отвечать, отец мгновенно возвращает ей детство.
— Я спросила не тебя. — Я жду, пока Софья поднимет голову. — Ты знала?
Она молча отступает к служебному коридору.
Этого достаточно.
— Пять минут, — предупреждаю я Олега. — Потом еду к Антону. Попытаешься задержать — вызову полицию прямо сюда.
Он замечает направленную на нас камеру и сразу смягчает голос:
— Хорошо. Пять минут.
Мы проходим за сцену. Здесь пахнет пылью от портьер, кофе из бумажных стаканов и свежей краской декораций. Софья открывает служебный кабинет. На кресле лежит дорожная сумка Олега, рядом — мужские туфли другого размера и серый галстук.
Глеб был здесь до выхода.
Я закрываю дверь. Софья остаётся у стены. Глеб кладёт папку на стол и встаёт рядом с Олегом. Когда они стоят бок о бок, я уже не могу не замечать одинаковый прищур и привычку чуть выдвигать подбородок.
— Начинай, — говорю я мужу. — Когда он родился?
Олег стягивает микрофон-петличку. Провод цепляется за пуговицу, клипса падает на стол.