— Хватит нападать на него. Глеб не виноват. Виноват я. Можешь предъявлять мне что угодно, но моего сына ты унижать не будешь.
Моего сына.
Он говорит это, закрывая Глеба плечом. Антон сидит перед службой безопасности, и Олег его собой не закрывает.
— А Антон тебе кто?
Муж дёргается, будто я его толкнула.
— Не начинай.
— Я ещё не начинала. — Подхожу к столу и кладу ладонь на папку. Глеб сразу накрывает её своей рукой. — Отдайте протокол.
Он не убирает пальцы.
— Материалы проверки защищены. Я не могу их передать.
— Что именно Антона заставляют признать? — Я смотрю на Олега, но тот выдёргивает папку из-под наших рук.
Край листа выскальзывает наружу. Я успеваю увидеть таблицу с временем и температурой.
— Ты ничего не получишь, пока не перестанешь путать защиту сына с управлением компанией, — говорит муж и прячет папку под дорожную сумку.
Я перезваниваю Антону ещё до того, как отхожу от стеклянных дверей банкетного зала. В трубке идут короткие гудки, затем включается автоответчик. На третьем звонке телефон сына уже недоступен.
В такси я только замечаю, что вышла без пальто. В салоне жарко, пахнет мокрой резиной, однако меня знобит. Последняя геолокация Антона горит возле административного корпуса терминала.
Павел Денисович сбрасывает вызов. Я звоню диспетчеру и требую прекратить любые действия с Антоном до моего приезда. Рядом с молодым дежурным кто-то шепчет подсказку.
— Инга Андреевна, у нас распоряжение генерального директора, — наконец сообщает он.
Я прошу назвать фамилию и продиктовать служебную запись: никаких подписей, изъятия телефона и давления. Через минуту копия приходит на почту. Я сохраняю её в облаке и пересылаю себе на личный адрес.
Северный терминал гудит рефрижераторами, возле погрузочных ворот клубится пар. Охранник Саша выходит из будки и прячет пропуск в ладони.
— Олег Павлович запретил пускать вас в административный корпус, — произносит он, глядя на камеру. Несколько лет назад я подписала ему ссуду после пожара; сейчас он боится потерять работу. — Меня уволят, Инга Андреевна.
— Антона уже уволили и заставляют признаться в порче медицинского груза. Завтра в журнале останется твоя фамилия. Решай, чьё распоряжение готов защищать своей подписью.
Саша прикладывает карту и пропускает меня, не поднимая глаз.
Свет горит только на втором этаже. Дверь комнаты проверок открывает Павел Денисович: без пиджака, с красным следом от очков на переносице.
Антон сидит под холодной лампой. Пластырь над бровью отклеился, телефон лежит перед начальником безопасности. На столе — акт с пустой строкой для подписи сына и резолюцией Олега: «Уволить за утрату доверия».